— Бабулика? — радостно спросил стрингер, словно получил телеграмму о визите любимой бабушки.
— А хрен ее знает! Непонятно. Что твоя интуиция говорит? Когда бабка появится?
— Будем иметь много людей пропажею — будем иметь в Останкино бабулику. Я имею опыт, что сутки. Потом надо иметь реальный путь искать бабулику, — ответил Коля, со счастливой рязанской рожей разливая вискарь.
— Коля, если будет быстро много пропаж, то район могут закрыть. Эвакуация, оцепление, армия. Есть такой путь, как ты говоришь.
— Или мы имеем путь искать бабулику до армии, или мы имеем путь иметь проблему, — озабоченно сказал Коля. Его лицо разом потеряло счастливое выражение.
— Имеем путь иметь проблему, — задумчиво повторил Кирилл.
— Не правильно? — спросил канадец.
— Правильно, Коля. Проблемы будем иметь, это в лучшем случае. В худшем — проблемы будут иметь нас.
Берроуз явно расстроился, потому что решительно не понял последнюю фразу.
— Слушай, Коля, а если мы вдруг найдем бабку, что мы будем делать?
— Бабулика против фЭнтом. Мы будем иметь с ней один рИзон. Бабулика имеет путь к фЭнтом. И мы тоже.
— Как у тебя все просто, Коля, — чуть раздраженно ответил Кирилл.
Спокойствие и уверенность стрингера вновь дарили ему столь необходимую надежду. Но как только он логически возвращался к тому, что привидение должно указать им путь к магазину-фантому, надежды казались такими же глупыми, как и вся эта затея. Временами Кириллу казалось, что он сходит с ума на пару с отмороженным канадцем. «Значит, в этой ситуации можно действовать, только будучи сумасшедшим», — говорил он себе. И продолжал двигаться вперед. Сидеть перед телевизором и ждать неизвестно чего он физически не мог.
— Так, Коля. Будем искать бабулику сегодня, — решительно сказал он. Порывшись в карманах джинсовки, он вынул мятый бумажный конверт. — Вот твой новый номер, — сказал он, протягивая его канадцу. — А вот мой новый. Он простой. Запомнишь?
Берроуз внимательно посмотрел на смятый конверт, который Кирилл достал из другого кармана, и молча кивнул.
— Захочешь мне позвонить — вставляешь сим-карту, звонишь, отключаешь телефон и вынимаешь батарею. Понял?
— Да, я имею опыт.
— Ну, отлично. Сейчас я уеду часа на три-четыре. Вернусь с экстрасенсом, будем искать бабку. Но тебя, извини, с собой не возьму. Слишком опасно.
— Понял, — ответил Коля с видом смышленого пса и отставил в сторону бутылку виски.
«Канадец, — мелькнуло у Васютина где-то на краю сознания. — Наш бы из рук не выпустил». А вслух сказал:
— Сиди, смотри тиви. Звонить только в крайнем случае. Я поехал.
«Как мало времени, черт, — думал он, выезжая из гаражей. — Вроде еще с утра было полно, а сейчас уже в обрез». Набрав Федю, он коротко спросил:
— Как там Аня?
— Роды идут полным ходом. Схватка за схваткой, — бодро ответил Малаев.
— Понял. Позже наберу.
Выезжая из Останкина, он махнул рукой знакомому патрулю. Их лица выражали все то же ленивое спокойствие. «Сейчас домой, там куча дел», — мысленно собрался Кирилл. Всю дорогу до дома Васютин поминутно расписывал план действий. Он занимался этим даже в лифте.
Ворвавшись в квартиру, включил круглосуточный новостной канал и стал перемещаться из комнаты в комнату с четкостью сварочного робота на автоматической линии. Оптимизация его действий была идеальна. Пока загружался ноутбук, он успел подготовить сумки. Послал на принтер файл, в котором он собрал всю информацию об Останкине, начиная с 1560 года и по наши дни, включая карты и аэрофотосъемку. Пока принтер жужжал и плевался листами, полез в платяной шкаф. Нажав потайную кнопку на задней стенке, открыл сейф. Из шкафа он выбрался, держа в руках ПМ, ТТ, две коробки патронов и туристический топорик. Потом настал черед шмоток, и Кирилл вновь погрузился в шкаф. Через несколько секунд на диване рядом с оружием и распечатанным досье на район валялись два комплекта камуфляжа. Вскоре к ним присоединилась самая разная мелочовка — от зарядника для телефона до успокоительных таблеток и походной аптечки. В строгом соответствии с планом, который сыщик разработал по дороге, диван медленно обрастал вещами. Все собранное дружно и организованно перекочевало в две спортивные сумки среднего размера. Застегнув их, Кирилл замер посреди комнаты, закрыв глаза. Мысленная ревизия продолжалась не больше минуты. Не выявив недостачи, Васютин вынес сумки в коридор.
Всё, остались только звонки. Он будет делать их с разных мобильных номеров, зарегистрированных на разных граждан. Кирилл не думал, что его пасут. Скорее он был уверен в обратном. Но ситуация с Берроузом тревожила очень сильно, потому он решил играть по правилам от начала и до конца. Итак, сначала канадец. Звонок первый. Васютин принялся жонглировать аккумулятором, сим-картой и телефоном, меняя номер. Набрав Ника, он сказал лишь пару фраз, из которых следовало, что его собеседник может ехать отдыхать. Жонгляж повторился. Второй звонок. Неизвестный был приглашен выпить пива за счет Васютина там же, где всегда. Снова перемена симки перед звонком. На этот раз Васютин звал собеседника на день рождения, но непременно с подругой.
Теперь он был готов. Почти. Вынув из ящика старомодного письменного стола, что достался ему от деда, вчетверо сложенный листок бумаги, Кирилл засунул его в карман джинсовки.
Настала пора прощаться. Вся его прошлая жизнь, от самого рождения и до этой минуты, была законсервирована на случай, если они вернутся. Вернутся все вместе — Женька, Оля и он. Если он вернется один, она ему не понадобится. Стоя в коридоре с сумками в руках, он повернулся лицом к квартире, пропитанной запахами его самых родных людей. Нежный аромат домашней стряпни, Олиных духов и его кожаного пиджака, что подарила ему жена «как настоящему чекисту». Прислушавшись, он воскресил в своей памяти крики грудного Женьки, заливистый Олин смех, романтические серенады ее любимого Фрэнка Синатры, стрекот Женькиного танка и звонкий стук его барабана, который несколько месяцев сводил их с женой с ума. Васютин жадно всматривался в мельчайшие детали их жизни, словно чувствовал, что никогда их больше не увидит. Вот трещина в облицовочном шпоне шкафа — похожа на богомола. Крошечный пузырек на обоях, зазубрины на пластмассовой вешалке, которую усердно втихаря грыз Женька в ту пору, когда у него резались зубы. Всматривался в их прошлое, заставляя себя верить, верить, верить… Верить, что все это станет их будущим, когда они вернутся.
Заперев дверь на три надежных замка, он открыл дверцу электрощитка и опустил тумблеры своей квартиры вниз, погасив свет. Воду он перекрыл еще раньше, когда собирался.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
