Потому что через минуту будет уже поздно.
Я окинул взглядом разгромленный бар, бездыханные тела на полу, Книппера, так и сидящего у стойки… Что ж. Мне удалось победить в очередном навязанном мне бою. Вот только есть нюанс — радости победы я при этом почему-то не чувствовал. Скорее наоборот.
Но рефлексировать по этому поводу будем позже. А сейчас нужно убираться.
Я махнул Гагарину, легким прыжком перемахнул через стойку и распахнул дверь, ведущую на кухню.
Надеюсь, они не успели оцепить весь район.
Глава 20
Дверь на кухню грохнула о стену, и худощавый повар, прячущийся за плитой, нырнул под стол, прикрывая голову руками. Но нам до них не было никакого дела. Пробежав через кухню, я пинком распахнул дверь в подсобку, забитую ящиками, заскочил внутрь и огляделся. Ага, вот оно!
Металлическая дверь скрипнула давно несмазанными петлями, и мы вывалились узкий проход между домами. Сырая подворотня, скользкий асфальт, пара мусорных контейнеров — и небо, полыхающее лучами прожекторов. Обложили нас качественно, но сюда еще не добрались. Теперь надо бы решить, как отсюда уходить.
Внезапно в подворотню ворвался рев двигателя, а по глазам ударил свет фар. Не успели. Завизжали тормоза, взвыла резина… Я сжал кулак, формируя Молот, размахнулся, но что-то удержало меня от того, чтобы расплющить автомобиль вместе с водителем. И не зря.
— Бонсуар, мон ами! — широко, почти безумно улыбаясь, Жан-Франсуа перегнулся через пассажирское сиденье и распахнул переднюю дверь. — Прокатимся? Такой чудесный вечер… аж кровь стынет!
Я не смог сдержать улыбку.
— Пожалуй, — кивнул я. — С ветерком, полагаю?
— А как иначе?
Ну да. С такой машиной иначе не получится.
Что за марку авто выбрал Жан-Франсуа для вечернего моциона я не знал — что-то иберийское, а я в них не особенно разбирался. Приземистый, но вместе с тем, брутальный силуэт, длинный капот с солидной решеткой воздухозаборника, хромированная, агрессивная решетка радиатора и широкие колеса — весь вид машины прямо кричал о том, что она создана для высоких скоростей и резких маневров. А именно это нам сейчас и было нужно.
— Прокатимся, ваша светлость? — я повернулся к Гагарину с таким видом, будто мы прогуливались по проспекту, и решали, взять ли такси, или продолжить моцион.
— Отчего бы и не прокатиться? — пожал плечами тот. Мы церемонно кивнули друг другу, и тут же подскочили к машине, прекратив ломать комедию. Машина была двухдверной, потому мне пришлось подождать, пока Гагарин, откинув переднее сидением, протиснется назад. Стоило мне плюхнуться в кресло, как Жан-Франсуа выжал газ, и машина прыгнула вперед.
С ревом вылетев из подворотни, наш автомобиль чуть не влетел в бок полицейскому броневику, ползущему по улице, словно слепой носорог. Жан-Франсуа даже не моргнул. Он дернул руль, и мы чудом проскользнули между бампером и стеной, оставив на кирпиче добрую порцию краски. Где-то позади закричали, кто-то выстрелил…
Район, на наше счастье, оцепить еще не успели. На место успел прибыть только спецназ, и то, кажется, они только выгружались из броневиков и автобусов. Оставалось только догадываться, как Жан-Франсуа успел раньше «всей королевской рати»… и радоваться этому, разумеется. Пока окружающие бар бойцы разбирались, что вообще происходит, машина уже выворачивала на дорогу.
Жан-Франсуа дал полный газ. Машину сорвало с места как разъяренного быка: задние колеса взвизгнули, корму занесло, и мы понеслись, петляя между растерянными патрульными машинами. Позади завыли сирены. Кто-то выстрелил вдогонку — стекло сзади покрылось мелкой паутиной, но не раскололось.
— Убедительно, — пробормотал я. — Очень убедительно.
— Я стараюсь, — ответил Жан-Франсуа, не отрываясь от дороги. Его глаза блестели, губы чуть растянуты в улыбке. Он явно наслаждался происходящим. Псих, самый натуральный.
Над нами раздался рев — и машину залило мертвенно-белым светом прожектора. Вертолет. Только его не хватало для полного счастья! Проклятье.
— За нами хвост, — процедил Гагарин.
— Вижу, — беззаботно отозвался Жан-Франсуа. — Доверьтесь мне, господа. Я достаточно подробно изучал центр Петербурга в весьма нетривиальных целях. Так что маршрут я знаю.
Я хотел спросить, о каких таких целях идет речь, но не успел. Жан-Франсуа резко вывернул руль, так, что машина почти встала на два колеса, и мы нырнули в какой-то двор-колодец. Пролетели его насквозь, подпрыгивая на выбоинах, заскочили в следующий… Затем еще один, и еще. Фары выхватывали из темноты мусорные контейнеры, перепуганных кошек, какие-то брошенные велосипеды. Над нами снова промелькнул прожектор, но вертушка замешкалась — кажется, пилот нас потерял.
— Ты уверен, что это дорога? — буркнул Гагарин, когда мы проскочили через полуснесенный арочный проход и едва не угодили в яму, оставшуюся от выкорчеванного дерева.
— Я не говорил «дорога», — парировал француз. — Я сказал — «маршрут».
В этот момент мы снова выскочили на одну из основных улиц, и прямо перед нами из переулка вылетел армейский внедорожник. С прожектором, пулеметом, и явным намерением не дать нам проехать.
— Я разберусь! — рявкнул Гагарин.
Он уже высовывался в окно. Воздух завибрировал от концентрации Дара, а через миг загудел, рассекаемый Молотом, щедро напитанным силой.
Элемент ударил в бок внедорожника, и тот, будто игрушечный, перевернулся, опрокинулся на крышу, проскользил по дороге, высекая искры из асфальта, и замер, врезавшись в стену.
— Готов, — буркнул Гагарин, а потом неожиданно добавил: — Я слишком стар для этого дерьма.
Я лишь хмыкнул. Жан-Франсуа также не стал комментировать. Он лишь слегка качнул рулем, мастерски объехал перевернутую машину, не задев ни обломков, ни отлетевшего колеса, и тут же выжал газ — мотор взвыл, и мы снова рванули в ночь.
Я бросил на него взгляд. Вел экс-Виталик легко, непринужденно, на лице блуждала плутовская улыбка. Надо же. Будучи Поплавским, он особых водительских навыков не демонстрировал. Как же мастерски человек умеет прикидываться валенком, подумать только…Пожалуй, нашим стоит брать пример с французской разведки, если она способна ковать такие кадры. Или дело исключительно в том, что сам Жан-Франсуа — уникум?
— И куда теперь? — спросил я, когда очередной переулок вывел нас на тихую улицу.
— Туда, где не ждут. — Жан-Франсуа ухмыльнулся. — Но сперва — сделаем так, чтобы нас было сложнее узнать.
Он резко свернул в сторону, сворачивая в очередной переулок.
Машина мчала по ночному городу, унося нас прочь от прожекторов, вертолетов и выстрелов. Погоня вроде бы отстала — кажется, наш след все-таки потеряли. Но расслабляться мы не спешили. Слишком часто в последнее время
