и только сейчас понял, как затекли плечи. Столько времени, сжавшись в кресле, в ожидании удара, выстрела или тарана, сделали свое дело.
Гагарин с глухим стоном выбрался с заднего сиденья, потирая колени. Седина на висках словно побелела сильнее за последние полчаса.
— Старею, мать его, — буркнул он. — Слишком много уже для одного вечера.
— По-моему, вы отлично держитесь, — сказал Жан-Франсуа, откатывая створку старого металлического сарая. Та с лязгом ушла в сторону, явив взгляду… мотоцикл с коляской, покрытый пылью и паутиной.
— Что за чертовщина? — удивился я.
— План «Б», — ухмыльнулся француз. — Прелестный маленький конек. Нашел его еще в прошлом году. Отреставрировал, поставил на учет по липовым документам. Выглядит, как игрушка, но двигатель зверский. И главное — вряд ли кто подумает, что мы втроем поедем на этом чуде техники.
— Мы втроём? — прищурился я.
— Ну, я за рулем, а кто из вас сядет в коляску — решайте уже сами. Главное, что никто не поверит, что их светлости уходят от облавы на таком чуде. Гарантирую.
Мы переглянулись. Гагарин пожал плечами:
— Был бы ты русским, я бы сказал, что ты рехнулся. Но поскольку ты француз — это ожидаемо.
— Voilà, — усмехнулся Жан-Франсуа.
Пока он заводил мотоцикл, я огляделся ещё раз. Где-то на западе снова зарычал вертолет, но уже далеко. Нас пока не нашли.
— Ладно, — сказал я. — Надеюсь, эта штуковина не развалится на ходу.
— Я знал, что ты оценишь, — театрально поклонился Жан-Франсуа и запрыгнул в седло.
Завелся мотоцикл с неожиданно плотным, низким рыком. Кажется, француз и правда над ним хорошо поработал. Раньше я за ним не замечал такой любви к технике — в основном к алкоголю и юным красоткам. Впрочем, раньше я много чего за ним не замечал.
Я залез в коляску, нашел под ногами шлем и напялил его, затянув ремень… Гагарин устроился за спиной водителя, вцепившись в поручень.
— Только не вздумай выпендриваться, — рявкнул он.
— Qui, monsieur le général, — пропел Жан-Франсуа и выжал газ.
Мотоцикл рванул с места, и в следующий миг нас уже качнуло, вихрем вынеся из подворотни и унося вглубь города.
Мы неслись по улицам, петляя между фонарями, прячась в тенях, сворачивая в самые неожиданные закоулки. Скорость, вибрация железного коня, ветер в лицо, чужие крики где-то за спиной… Петербург снова оживал — не для всех, но для нас. Он дышал ночной суетой, прохладой и надеждой. Для меня это была надежда на то, что эта игра в догонялки скоро закончится. Чем именно — понятия не имею. Сейчас остается только положиться на Жана-Франсуа. И делал я это без особой опаски. В конце концов, он уже не раз показывал, что на него можно положиться, и то, что теперь его звали не Виталиком, особой сути не меняло.
А если он действительно привезет нас туда, где можно расслабиться и выпить — будет вообще замечательно. Кажется, мне сейчас это жизненно необходимо.
Потому что я — Серый Генерал. Не Стальной. И мне иногда тоже нужно отдыхать.
Вот только боюсь, что покой в ближайшее время мне будет только сниться.
Глава 21
— Ну здравствуй, Володя.
Сначала я увидел Ноги. Именно так, с большой буквы. Не то чтобы я успел настолько оголодать вдали от столицы на юге, однако не смотреть…
Не смотреть оказалось невозможно. Совершенство вылепленной то ли Конфиругаторами, то ли самой природой загорелой плоти даже против воли притягивало взгляд. И обладательница этого совершенства, конечно же, не могла не понимать, какой эффект способно произвести ее появление в мужской компании — иначе вряд ли бы изволила нацепить столь вызывающе-короткое мини.
Проняло даже Гагарина, который за свои восемь с лишним десятков наверняка повидал немало смазливых мордашек, точеных фигурок и прочей прелести. Я и сам повидал не меньше — в прошлой жизни. А вот в этой почему-то сидел и пыхтел, как подросток.
И только вспомнив, какой хитрой и двуличной дряни принадлежит вся эта красота, смог, наконец, заставить себя отвести взгляд.
Оля — она же ее ее благородие титулярный советник Белова, она же любимая внучка покойного канцлера Мещерского, она же, черт бы ее побрал, с некоторых пор одна из самых разыскиваемых преступниц во всей Империи — улыбнулась, подмигнула и, явно от всей души наслаждаясь ситуацией, продефилировала мимо нас с Гагариным…
И уселась рядом с Жаном-Франсуа. На небольшом кожаном диване оставалось достаточно места, однако она нарочно устроилась совсем близко, прижимаясь загорелым бедром. Но и этого ей, похоже, показалось недостаточно. Для пущей убедительности Оля обняла француза. Тот протяжно вздохнул, но потом все же положил руку ей на плечо, попутно натягивая на лицо свою фирменную улыбку.
Вот теперь, кажется, все понятно. Доходчиво и убедительно… Куда уж убедительнее.
— Ну… В общем, вот так, — негромко проговорил Жан-Франсуа. — Надеюсь, ты не возражаешь?
— Расстрелять. Сначала ее, — буркнул я. — А потом и тебя. Так, чисто за компанию.
Во всем этом спектакле наверняка имелся смысл. И если Оле, пожалуй, могло быть вполне достаточно просто немного позлить меня, то у капитана французской разведки наверняка оказались свои причины. Вряд ли он согласился подыграть из одних лишь хулиганских побуждений.
Впрочем, почему нет? С него станется…
— Если тебе интересно, я ничего такого, конечно же не планировал, — поспешил объяснить Жан-Франсуа. — Но ведь ты сам понимаешь, как это порой происходит: случайная встреча, потом всего один взгляд. Одно прикосновение — и дальше искра, буря, безумие…
— Избавь меня от подробностей. — Я поморщился. — Какая разница, кто с кем развлекается по ночам?
— Ну почему же только по ночам?.. — начал было Жан-Франсуа.
— Хватит паясничать. — Я махнул рукой. — Лучше потрудись объяснить, чего ради офицеру Третьей Республики понадобилось связываться с этой… Да будет тебе известно, друг мой, госпожа Белова — одна из самых…
— Вынужден поправить вашу светлость. — Жан-Франсуа радостно оскалился. — Госпожа де Жуанвиль. Уже неделю как гражданка Третьей Республики. И моя законная супруга.
Я в первый раз видел, как Гагарину изменяет самообладание. Старик, конечно же, сумел воздержаться от ругани или возгласов изумления, однако вдруг закашлялся так, будто у него отказали оба легких разом.
А я… Я почему-то почти не удивился. После смерти любимого дедушки у Оли было не так уж много вариантов, при
