о стены, вызвав глухой резонирующий звон. Стражники у входа напряглись, выхватывая оружие, но застыли, увидев вошедшего.
Человек в белоснежной мантии шел неторопливо, с достоинством, не обращая внимания на направленные на него клинки. Его мантия, расшитая серебром в виде созвездий, шелестела при каждом шаге, как будто у него за спиной скрывался ночной ветер. Седые пряди в темных волосах, собранных в высокий хвост, придавали ему вид опытного, но не состарившегося воина.
Когда он поднял голову, мое сердце пропустило удар. Это лицо — гордое, с высокими скулами и твердым подбородком— было словно отражением моего собственного. Те же черты, тот же разрез глаз, та же линия губ, привыкшая, скорее, к решительным приказам, чем к льстивым речам.
Сердце заколотилось в груди как бешеное. Я нутром чувствовал — этот человек не просто похож на меня. Мы связаны. Кровь, текущая в его венах, текла и в моих. Это не было совпадением или иллюзией. Это была истина.
В его движениях я узнавал свою походку. В наклоне головы — свою манеру слушать. В сжатых кулаках — свою готовность сражаться до конца. Словно смотрел на себя через зеркало времени — только этот человек был старше, опытнее, с взглядом, видевшим больше битв и страданий, чем я мог представить. Впрочем, и шрамы на его теле доказывали что практик прошел через многое на своем пути.
Придворные Повелителя расступались перед ним, как волны перед идущим по воде. Некоторые отворачивались, боясь встретиться с ним взглядом. Другие смотрели с едва скрываемой надеждой, как смотрят на восходящее солнце после бесконечной ночи.
Меня охватило странное чувство гордости, словно подвиги этого человека были и моими подвигами тоже. Его слава была моей славой. Его храбрость текла в моей крови через поколения, как драгоценное наследие, дороже любых сокровищ и техник.
— Зачем ты пришёл? — спросил Повелитель с трона, его голос звучал как скрежет камня по металлу. — Неужели решил, что твоих сил хватит, чтобы сразиться со мной?
Человек в белой мантии остановился перед троном, гордо подняв голову.
— Я Бай Ри, основатель клана Ри! — воскликнул он, и его голос разнёсся по залу подобно весеннему грому. — И я пришёл положить конец Вечной Ночи.
Глава 5
Бай Ри, основатель клана Ри, стоял перед троном Повелителя Вечной Ночи, его гордая фигура, казалось, источала собственный свет в сумрачном зале, наполненном тенями и шепотом. Прикоснувшись к перевязи на груди, он извлек клинок — изящный меч с рукоятью в форме головы дракона. Металл сиял голубовато-белым светом, будто сотканный из воды и солнечных лучей.
— Ты позволил силе исказить свою сущность, Лин Шуан, — произнес Бай Ри, его голос разносился по залу, подобно морской волне. — Ты начинал свой путь как защитник слабых, но стал тем, с кем когда-то боролся. Ты не принес мир этим землям — ты принес рабство.
Повелитель Вечной Ночи медленно поднялся с трона. Дворцовые тени сгустились вокруг него, образуя плащ абсолютного мрака. Из-под капюшона доносился смех — холодный, пустой, лишенный всякой человеческой эмоции.
— Рабство? — прошелестел он. — Я принес порядок. Я создал мир, где каждый может подняться по своим заслугам. Где нет фальшивых привилегий, кроме силы. В моей империи сын садовника может стать правителем, если у него есть талант. Разве не к этому ты стремишься, Бай Ри?
— К свободе, — ответил мой предок, сжимая рукоять меча. — То, что ты называешь порядком — всего лишь твоя тирания. Сын садовника станет правителем, только если безоговорочно подчинится твоей воле. Это не свобода — ты лишь заменил одни цепи на другие!
— Свобода — иллюзия для слабых, — прорычал Повелитель, и воздух вокруг него потемнел, будто сама реальность пыталась свернуться под его взглядом. — Раз ты явился умереть, я дарую тебе такую милость!
Я наблюдал, как два титана сошлись в схватке, от которой содрогнулся весь дворец. Повелитель выбросил вперед руку, и поток черной как смоль Ци выстрелил в Бай Ри, растворяя воздух на своем пути. Это была не просто тьма — это была сама пустота, отрицание существования, абсолютное ничто.
Мой предок не стал уклоняться. Вместо этого его тело засияло голубоватым светом, и из его меридианов хлынула Ци, окутывающая его защитным коконом. В его Ци я увидел две стихии, переплетенные так искусно, что они казались единым целым — водная Ци, текучая и адаптивная, и Ци света, чистая и пронзительная.
Когда черная пустота Повелителя столкнулась с сиянием Бай Ри, раздался звук, словно само мироздание раскололось пополам. Ударная волна разнесла тронный зал, сметая колонны и разбрасывая придворных, как сухие листья на ветру.
— Родословная Гидры Семи Водопадов, — прошептал Повелитель, в его голосе звучало удивление. — Я думал, это всего лишь легенда. Как ты овладел ею, сын крестьянина?
Бай Ри улыбнулся, даже в разгаре битвы сохраняя достоинство.
— Моя родословная не была куплена или украдена, Повелитель. Она сама выбрала меня, когда я чуть не утонул, спасая детей во время наводнения. Истинная сила приходит к тем, кто готов жертвовать собой, а не к тем, кто жертвует другими.
Повелитель зарычал и атаковал снова, на этот раз используя свои когти, удлинившиеся и заострившиеся, покрытые черным пламенем Пустоты. Он двигался со скоростью, невообразимой для существа его мощи, оставляя за собой шлейф из пустоты, пожирающей реальность.
Бай Ри встретил его атаку своим мечом, и каждое столкновение порождало волны энергии, сотрясавшие дворец до основания. Но с каждым ударом они покидали разрушенный тронный зал, поднимаясь всё выше и выше, пока не вырвались за пределы дворца, продолжая битву в небесах.
Я наблюдал, как два титана сражались в поднебесье, их фигуры окутаны аурами такой мощи, что облака расступались вокруг них, а птицы падали замертво, не выдерживая давления.
— Мы не обязаны сражаться, Бай Ри, — прогрохотал голос Повелителя, эхом отдаваясь по всему небосводу. — Присоединись ко мне. Со своей родословной ты станешь моей правой рукой. Вместе мы построим идеальный мир!
— Мир, построенный на страхе, не может быть идеальным, — ответил Бай Ри, и вода самих облаков начала собираться вокруг него, формируя тысячи сверкающих кинжалов. — Посмотри вниз, Лин Шуан! Посмотри на людей, которыми ты правишь. Они не любят тебя — они дрожат от страха, услышав твое имя. Это не власть, это проклятие.
— Любовь — слабость, — прошипел Повелитель. — Страх — единственная истинная власть!
Их
