как-то противостоять Повелителю.
Но это все был не я! Мои силы не возвращались, а потому я не могу сражаться.
И в этот момент, когда я понял, что происходит, произошло нечто неожиданное. В одном из видений, где я сражался с Повелителем на вершине горы, окруженной грозовыми облаками, я вдруг почувствовал знакомое присутствие. Маленькая змейка выскользнула из складок моей одежды, ее кристальные глаза сияли решимостью. Мне стоило огромного труда, чтобы вспомнить ее.
— Чешуйка? — удивленно воскликнул я. — Как ты здесь оказалась?
— Я всегда с тобой, папа, — ответила она, обвиваясь вокруг моей руки. — Наша духовная связь сильнее любых иллюзий. Я видела, что ты сдаешься, и пришла помочь.
— Но что мы можем сделать? — спросил я, чувствуя, как новая волна атак Повелителя обрушивается на нас. — Он побеждал меня сотни раз в сотнях разных обликов. Возможно, это, действительно, судьба.
Чешуйка укусила меня за палец, не сильно, но ощутимо.
— Ай! — воскликнул я. — За что?
— За глупость, — фыркнула она. — С каких пор ты веришь в судьбу, папа? Ты всегда говорил, что нет такой силы, которая могла бы заставить тебя склонить голову. Что нет такого врага, которого нельзя победить. Помнишь?
Ее слова пробудили что-то глубоко внутри меня. Искру гордости, непокорности, решимости. Качества, которые всегда определяли меня как Джина Ри, а не просто как носителя техники. Неужели Лин Шуан заставил меня забыть это?
— Ты права, — сказал я, выпрямляясь и крепче сжимая меч в руке. — Это не моя судьба. Это всего лишь его план. Но планы можно разрушить.
Повелитель, все еще пребывающий в уверенности своей победы, атаковал снова. Но на этот раз я не стал отражать его удар. Вместо этого я отступил в сторону и ударил не по нему, а по самому воздуху между нами.
Мой клинок рассек пространство, и на мгновение мне показалось, что ничего не произошло. Но затем я увидел их — тонкие, почти невидимые трещины, появившиеся в ткани видения. Из этих трещин лился серебристый свет, который я мгновенно узнал — это была Звездная Ци, моя истинная сила, прорывающаяся сквозь иллюзию Повелителя.
— Что? — воскликнул он, наконец заметив, что я делаю. — Невозможно! Это мои воспоминания, моя реальность!
— Возможно, это и твои воспоминания, — ответил я, нанося еще один удар по пространству, увеличивая трещину, — но это не твоя реальность. Это мой разум, мое тело, моя душа. И я не позволю тебе забрать их!
С каждым моим ударом трещины расширялись, серебристый свет становился ярче. Повелитель пытался атаковать меня, остановить, но его удары проходили сквозь мое тело, не причиняя вреда. Он терял контроль над иллюзией, а вместе с ним и власть надо мной.
— Я недооценил силу твоей воли, Джин Ри, — произнес Повелитель, его голос дрожал от ярости. — Но это ничего не меняет. Техника уже преобразовалась. Мое возвращение неизбежно!
Я нанес последний, самый мощный удар, вложив в него всю свою решимость, всю свою волю к свободе. Мир вокруг нас разлетелся на тысячи осколков, и из разлома хлынул поток Звездной Ци, смывая иллюзию Повелителя, как волна смывает замок из песка.
Мы оказались на небольшой поляне около какой-то деревеньки. Повелитель смотрел на меня с нескрываемым удивлением, которое быстро сменилось раздражением.
— Ты не прав, — сказал я твердо, направляя на него меч, который теперь материализовался в моей руке — Звездный Горн, вернувшийся ко мне. — Это меняет все. Потому что в этот раз именно я сражусь с тобой!
Глава 6
Повелитель Вечной Ночи замер, медленно оглядываясь и изучая окружающий нас мирный пейзаж. Спокойная гладь ручья, отражавшая утреннее солнце, невысокие деревья с раскидистыми кронами, простые деревянные дома с покатыми крышами в отдалении, запах свежескошенной травы и цветущей сирени — всё это было разительным контрастом жестокой битве, которую нам предстояло начать.
— Что это за место? — нахмурился он, сжимая и разжимая кулаки, отчего воздух вокруг его пальцев подёргивался чёрными завихрениями. — Я не помню его. Это не моё воспоминание.
Я усмехнулся. В этом месте я чувствовал себя увереннее — каждый камень, каждая травинка были мне знакомы, пробуждали самые тёплые воспоминания о детстве и отце.
— Раз уж ты проник в мою голову, наши воспоминания смешались, — ответил я, переводя рукоять Звёздного Горна в более удобное положение. — Это деревня Речной Излом, где я вырос с отцом. Он учил меня здесь первым приёмам владения мечом на этой самой поляне.
Повелитель усмехнулся, но в его глазах мелькнуло беспокойство. Здесь, под открытым небом, среди жизни и цветения, его Ци Пустоты казалась неуместной, как сажа на белоснежном шёлке.
— Думаешь, место сражения имеет значение? — презрительно бросил он. — Твой предок тоже пытался использовать местность себе на пользу. Как видишь, это ему не помогло, он погиб, а я тут, перед тобой.
— У него не было моего преимущества, — ответил я. — Он не видел, как ты проиграл.
Глаза Повелителя сузились от гнева. Он больше не стал тратить время на разговоры. Вокруг его тела закружился вихрь чёрной Ци, похожий на стаю голодных воронов — клубящийся, шипящий, с острыми краями, способными разрывать пространство. Этот вихрь расширялся, постепенно поглощая солнечный свет, превращая лето в сумерки, тепло в ледяной холод.
— Колодец Бездонной Пустоты! — выкрикнул Повелитель, и его Ци хлынула ко мне, словно поток чёрной смолы, растворяющий всё на своём пути.
Я не стал уклоняться. Вместо этого позволил своей Звёздной Ци свободно течь сквозь меридианы, окутывая моё тело сияющим серебристым светом. Это не была стихийная Ци, как у большинства практиков — ни огонь, ни вода, ни металл, ни земля. Моя энергия напоминала чистый звёздный свет, сконцентрированный и преобразованный моим телом.
— Поток Звёздного Света! — ответил я, направляя свою Ци навстречу его атаке.
Два потока энергии встретились на полпути между нами, и то, что произошло дальше, удивило нас обоих. Вместо взрыва или отражения, моя Звёздная Ци начала взаимодействовать с его Пустотой особым образом — серебристые нити проникали в чёрную массу, преобразуя её, словно вода, поглощающая чернила, пока не рассеяла поток полностью.
Повелитель в изумлении отступил на шаг, тревога мелькнула в его глазах.
— Что это за Ци? — прошипел он. — Она поглощает Пустоту! Это невозможно!
— Для тебя многое окажется невозможным
