колоссальной.
И лично я такую цену платить не хочу. Мне, по большому счету, сегодня на добычу вообще плевать. Тут столько народа погибло, что даже собранного с поля боя оружия хватит, чтобы перекрыть любую, бравшуюся когда-либо кем-либо добычу.
А вот ребят наших губить за всякое аиотеекское барахло мне было жалко. Так что пусть берет себе и Славу, и Добычу, и тыщу бочек Маны в придачу. …Если конечно сможет взять!
А если нет… Моих же все равно не остановить. Не найдут драки и добычи здесь, полезут искать ее в другом месте и тоже нарвутся на неприятности. Так уж лучше попытаться сразу урвать самый большой кусок, учитывая, что идущие первыми иратугцы ослабят врага. Не слишком благородно конечно, но не я этот мир придумал!
…А дела иратугцев были далеки от идеала. Мокосай, или кто там сейчас командовал за него, повел своих штурмовать баррикады в плотном строю, так что надо ли говорить, как тяжко им пришлось при попытке ворваться в лагерь? Больше половины оикия вообще застряли перед завалами, а те что смогли перейти через них, были разрозненны и быстро разбиты на отдельных вояк, действующих хаотично и беспорядочно, без всякого плана.
Но иратугцев это не остановило — наоборот, все ринулись бестолковой толпой, пытаясь компенсировать отсутствие плана звериной яростью.
— …Неправильно делают. — С почти искренней грустью заметил я на это. — Надо же не строем лезть, а разбиться небольшими группами по пол оикия, чтобы одни других прикрывали и совместно действовали. И не в одном месте лезть, а в двух-трех. А то, вон, аиотееки всех своих лучших вояк в кучу собрали и Мокосаевых ребят бьют.
Ясное дело — говорил я все это вроде как себе под нос, не сомневаясь, однако, что стоящий рядом Лга’нхи все это слышит и мотает на ус.
Так что к тому времени, когда иратугское воинство, пусть и отчаянно сопротивлявщееся, но было вытеснено за пределы лагеря (баррикады были реально завалены трупами, и кровь, без всяких там литературных гипербол, текла ручьем), мы были уже готовы. Лга’нхи распределил людей, создав что-то вроде трех колон, которые согласно классике маршировали каждая в своем направлении. Причем впереди, без всяких подсказок с моей стороны, были поставлены рослые ирокезы-степняки, способные и перепрыгнуть не слишком высокое препятствие, и далеко достать своими длинными копьями.
К баррикаде мы шли, изображая разброд и шатание. Строй-то соблюдать было не надо. А вот когда до цели осталось метров двадцать, ринулись тремя кулаками к самым удобным для преодоления участкам обороны, которые глазастые Лга’нхи и Старейшины наметили заранее.
Аиотееки не ждали от нас такой стремительности, да и по-большей части они находились на восточной стороне лагеря, добивая иратугских раненых и обдирая скальпы, так что первые мгновения мы выиграли. В двух местах наши ребята уже успели забраться на баррикаду, а в одном даже перескочить через нее, прежде чем аиотееки вступили в схватку.
Конечно противник был утомлен предыдущим боем, и конечно от нас не ожидали, что едва перескочив через заграждение, мы мгновенно выстроимся в оикия, но бойцами волчехвостые были хорошими. Уж не знаю, та ли это гвардия, что была при прежнем Самом Большом Боссе, или новый Самый ее поменял вместе со сменой правителя. Одни хрен, дрались воины отчаянно, но умело.
Один такой подскочил ко мне, когда я, двигаясь в самом конце колонны (я не специально — просто ноги у меня короткие), только успел перелезть через завал из каких-то разношерстных тюков.
Удар копья был стремителен и силен. Все что я успел, это загородиться щитом, но большое кавалерийское копье пробило плетеную и обтянутую шкурой корзинку, словно булавка воздушный шарик. Но меня участь шарика, к счастью, миновала. Как и копье, пролетевшее где-то под мышкой, едва задев панцирь. Видать, я все-таки инстинктивно дернул рукой и смог немного отвести удар в сторону, однако на ногах не устоял и плюхнулся на задницу.
К счастью, приказ охранять меня, который видать получил сегодня утром Мнау’гхо, никто не догадался отменить. Так что мой верный конь и защитник оказался рядом, и им с волчеховстым аиотееком было чем заняться, пока я выпутывался из завала тюков и вставал на ноги.
Также удачно получилось, что Мнау’гхо был из наших ветеранов. И пусть нобелевских премий и призов за участие в математических олимпиадах у этого мужика было совсем немного (да фактически ни одной), зато воинских заслуг перед племенем — более чем предостаточно! …Это я к тому, что экипирован Мнау’гхо был по высшему (для бронзового века) уровню, ну уж по крайней мере — не хуже своего противника. Что позволяло ему какое-то время держаться с аиотееком на равных.
Так что когда я вскочил на ноги, подобрал копьецо и ринулся в бой, …аиотеека заколол какой-то другой ирокез, тоже оказавшийся рядом.
Но и мне поскучать не пришлось — аиотееки, понимая, что это их последняя линия обороны, дрались отчаянно и беспощадно, явно так же не рассчитывая на снисхождение.
Но для них это уже был второй бой за последние минут сорок. А любая драка и сама по себе тяжела, а когда еще и машешь тяжелыми копьями да в тяжелых доспехах… — такое быстро выматывает даже самых выносливых. Да еще кровоточащие раны, множество побитых иратугцами товарищей… Все это стало весомыми гирьками на весах нашего успеха. Не могу сказать, что это было легко и просто, но работая несколькими сплоченными группами, мы уверенно теснили противника, прижимая его центру лагеря и… тут я схлопотал по голове и на несколько минут вырубился.
Когда пришел в себя, стояла странная тишина. …Вообще, доисторические битвы, те что были не то что в допороховую эпоху, но вообще, в эпоху до массового внедрения металла, особыми, привычными нам по кинематографу звуковыми спецэффектами не отличались. Ни тебе грохота взрывов, щелканья выстрелов и свиста пуль. Лишь стук сталкивающихся деревянных копий, топот ног, да тяжелое дыхание, вскрики и стоны раненных. Иногда можно находиться за соседним холмом, и не знать, что по другую сторону идет серьезная драка.
…Но тут действительно стояла непривычная тишина, и я сначала даже было подумал, что оглох. Но нет, постепенно слух, привыкший к более громким звукам, начал различать и шум дыхания множества
