плотной упаковке гравитация на его поверхностная была бы примерно в триста раз больше земной. Это было бы очень серьёзной проблемой для любого человека, который захотел бы исследовать его, а Клемент хотел забросить туда людей. Будучи учёным, он знал, что первое, что люди захотели бы сделать с таким миром, — это узнать о нём всё, что только возможно; персонажи-люди облегчают читателю-человеку погружение в сюжет. Но Клемент не хотел зависеть от «магии» типа «гравитационных щитов», чтобы сделать это возможным.
К счастью, известные научные данные позволили пойти иным путём — и его использование подсказало многие из элементов сюжета. Было весьма вероятно (вспомните наши обсуждения процесса формирования звёзд и планет), что Месклин будет вращаться весьма быстро. Даже если бы он оставался сферическим, это означало бы, что «эффективная гравитация», ощущаемая кем-то, стоящим на экваторе, была бы меньше, чем на полюсах, потому что фактическая гравитация была бы частично компенсирована «центробежной силой» на экваторе. Более того, планета не была бы сферической, потому что такое вращение также склонно сплющивать планету вдоль её полярной оси. Это сделало бы разницу в эффективной гравитации между экватором и полюсами ещё больше, поскольку на полюсах фактическая гравитация была бы сильнее. Клемент разработал модель Месклина, в том числе конкретные значения размера, скорости вращения и связанных с ними величин. Для целей сюжета важнейшей из них является эффективная гравитация на поверхности, варьирующая от 3 g на экваторе (g = ускорение свободного падения на Земле) до 700 g на полюсах.
Это дало эфемерную возможность отправки людей на экватор, хотя всё равно причиняло бы такие неудобства, что они отправились бы туда лично исключительно в крайнем случае. Они начали с отправки беспилотного исследовательского зонда к южному полюсу с высокой гравитацией, но он отказался отвечать на команду возврата домой. Часть его данных была отправлена обратно посредством телеметрии, но ради получения большей их части исследователям необходимо было восстановить сам зонд.
Это начало сюжетной ситуации — крупные вложения в важный исследовательский проект, но значительная часть ценных данных оказывается в ловушке там, куда исследователи не могут добраться за ними. Основная проблема заключается в следующем: как они могут спасти как можно больше? Они действительно прибывают лично, построив станцию на экваторе с относительно низкой гравитацией, чтобы сделать всё, что в их силах. Они не могут отправиться в более высокие широты, но встречают местного жителя, которому это по силам.
Чтобы создать правдоподобных месклинитов, которые могли бы попытаться спасти потерянный людьми зонд, Клементу пришлось учитывать как биохимические, так и физические требования, предъявляемые окружающей средой. В первом случае он получил некоторую помощь от биохимика Айзека Азимова, и они вдвоём провели мозговой штурм биохимических схем системы, которая могла бы породить животных, дышащих водородом. Из-за высокой гравитации падение было бы чрезвычайно опасным делом, поэтому животные, живущие там, должны состоять из прочного материала, быть мелкими и приземистыми. Так что герой-месклинит Барленнан больше напоминает сороконожку, обладающую другими чертами вроде тех, о которых я упоминал в предыдущих главах.
Клемент описывает Барленнана как «капитана и владельца трампового судна, наполовину торговца и (вероятно) наполовину пирата». История повествует о его путешествии с целью восстановления информации, содержащейся внутри зонда людей, для чего Барленнану и его команде приходится путешествовать всё дальше и дальше в высокие широты с высокой гравитацией, сталкиваясь по ходу действия с различными культурами месклинитов и физическими проблемами, создаваемыми всё более враждебной окружающей средой.
Большая часть действия рождается сама собой. Как только автор видит проблему, с которой вполне могут столкнуться его персонажи, они должны найти способ её решения. Значительная часть работы автора состояла в «поиске таких вещей, которые считаются само собой разумеющимися в нашем мире, но не были бы таковыми в этом мире». К ним относятся такие вещи, как невозможность что-то бросать, прыгать или летать, по крайней мере, в высоких широтах. На Месклине страх высоты и падений укоренился глубоко и пронизывает всё, и на то есть очень веская причина. Шестидесятифутовый утёс, встречающийся им в один из моментов повествования, оказывается непреодолимым препятствием; а одна из местных культур может похвастаться хорошими инженерами, но их величайшие достижения — это стены высотой в три дюйма.
Дети ветра
Если «Экспедиция «Тяготение»» — это пример истории, в которой вначале появилась обстановка, а затем появились инопланетяне и история с их участием, то «Дети ветра» Пола Андерсона — это пример варианта, в котором первыми появились инопланетяне, а мир и сюжет сложились уже вокруг них. В некоторых элементах сюжета есть явные намёки на его возникновение. Я подозреваю, что всё началось с анализа распространённого предположения о том, что полёт с помощью крыльев и разум несовместимы — что разум требует, чтобы мозг и тело были достаточно большими, тогда как полёт требует, чтобы они были достаточно маленькими — и с сомнений по этому поводу. Вопрос «Как крылатое существо может быть разумным?» тянет за собой (как обычно) целый ряд дополнительных вопросов. На какой планете это было бы проще сделать? Какие особенности строения тела могли бы способствовать этому? Как они могли бы эволюционировать? Какие формы поведения смогла бы породить эволюция вместе с ними? Как они могут создать цивилизацию?
Книга «Дети ветра» содержит необычайно подробные обсуждения того, как ответы на эти вопросы раскрывались, влияли друг на друга и в конце концов привели к развитию самобытной, запоминающейся и очень чуждой нам цивилизации. Сюжет в значительной степени зависит от персонажа, но персонажи — как персонажи-люди — вырастают из эволюционного контекста своего вида и своих индивидуальных обстоятельств.
Возможно, что хотя бы отчасти потому, что культура ифриан так чужда нам, автор решил, чтобы они жили на планете вместе с людьми, создав новую сложную культуру, выросшую из взаимодействия между двумя видами. Бен Бова заметил, что полезный способ создания сюжета — свести вместе двух персонажей и наблюдать, что происходит. То же самое верно и в отношении культур. Люди в «Детях ветра» не только открывают «дружественное читателю» окно в общество ифриан: взаимодействие между двумя видами даёт представление о тех и других, добавляя сюжету глубины.
Ифриане впервые появляются в коротком рассказе «Крылья победы», повествующем о первой встрече людей с ними в их родном мире. Люди признают их разумными нескоро, потому что, отталкиваясь от теоретических соображений, слишком уверены, что летающие существа не могут быть разумными. Относительно низкая гравитация на Ифри несколько облегчает задачу, но реальный ключ к тому, чтобы сделать полёт возможным для тела, достаточно крупного, чтобы обслуживать разум, —
