Не успело сверкающее устройство выровняться, как Лэмберт бросил пинту эля в Войси и нырнул под стол. Слыша наверху приятный хруст стекла, он пролез между ножками стола и бросился к двери в коридор.
Войси выругался.
— Ко мне! — крикнул он. Из соседнего коридора послышался приближающийся топот.
Лэмберт не стал дожидаться и смотреть, кто откликнется на призыв ректора. Он вырвался в коридор и бросился к ближайшей лестнице, попавшейся ему на пути. После того как он столько времени потратил на то, чтобы пробраться в приют Святого Хьюберта, он не намерен был уходить, не осмотревшись. Лэмберт поспешно поднялся наверх и попытался затеряться в мрачных переходах дома умалишенных.
Он преодолевал марш за маршем, площадку за площадкой, поднимаясь по все более крутым ступеням, пока шум преследования не затих далеко позади. Лэмберт решительно достал кольт "Миротворец», прихваченный с собой, и взял его наизготовку, ощутив холод металла в потной руке. Он медленно двинулся вперед. Глазам понадобилось несколько секунд на то, чтобы привыкнуть к полумраку. Он остановился и прислушался. Если у дерева, камней и плиток здания были какие-то присущие им звуки, то, передвигаясь по этажам, он их уловить не смог. Он слышал только шорох одежды при каждом своем осторожном шаге — и еще собственное дыхание и биение сердца.
Он оказался в пронизанном кислым запахом коридоре с чередой дверей. В каждой на уровне глаз находилась решетка для наблюдения, а внизу — прорезь, через которую можно было просунуть поднос с едой. Он осторожно прошел по коридору, заглядывая через решетку в каждую дверь, вдоль которой двигался.
Первая комната оказалась пустой, если не считать кошки, которая спала, свернувшись клубком на одеяле. Там был поднос с едой и питьем и лоток с песком в углу. Не похоже было, чтобы животное страдало от недостатка внимания. И тем не менее что-то в этом встревожило Лэмберта. Он потрогал дверь. Кошка, в одиночестве запертая в комнате. В этом было нечто неправильное. И кошка, которая спала настолько крепко, что даже не потрудилась поднять голову, когда кто-то оказался у двери? Это было просто неестественно.
В следующей комнате оказался грязный спаниель. Еда и вода рядом с ним казались нетронутыми. Когда Лэмберт проверил замок, пес поднял голову, но тут же уронил ее обратно на лапы, словно смирившись со своим одиночеством. Ни поскуливания, ни лая. Беспокойство Лэмберта усилилось.
Лэмберт проверил следующую дверь — и при виде того, что он там увидел, у него снова встали дыбом волосы. В комнате оказался взрослый олень-самец с четырьмя разветвлениями рогов. Животное бросилось к двери, как только Лэмберт тронул замок. Стук, с которым он налетел на дверь, глухо разнесся по коридору. Это был первый звук, который Лэмберт услышал за достаточно долгое время, так что от неожиданности он вздрогнул. Пока он смотрел сквозь решетку, олень прижался рядом, с широко раскрытыми глазищами и раздутыми в страхе ноздрями. Каждый его вздох, хоть он и был тихим, Лэмберт ясно слышал. Было неестественно, что олень стоит так неподвижно. Все это существо создано для стремительных движений — и то, что оно стояло настолько близко, что можно было рассмотреть каждый волосок на его шкуре, наполнило Лэмберта изумлением и смятением.
Часть беспокойства оленя передалась Лэмберту. Он вспомнил звуки вчерашней ночи и того оленя, который прошел в темноте за пределами круга света от его костра. Но действительно ли те звуки производил олень? Непонятное пребывание оленя в доме не объясняло всей странности его собственных ощущений. Здесь неправильно пахло, здесь царила неправильная атмосфера — и только прохлада пистолета в руке помешала Лэмберту поддаться желанию отступить. Ему хотелось прятаться до тех пор, пока он не разберется, с чем столкнулся. Но единственный способ это узнать — держаться твердо и идти дальше.
Лэмберт подумал о Кадвале и Полидоре. Удалось ли этим молодым людям сбежать, перебравшись через стену приюта? Или они до сих пор ищут выход? Или с ними случилось нечто совсем иное?
Олень продолжал стоять у двери — в совершенно неестественной близости. Лэмберт почти прижал лицо к решетке. Смущение и осторожность заставили его говорить очень тихо.
— Кадвал? Полидор? Фелл?
Ответа не было. Лэмберт прижался лбом к решетке, ругая себя за то, что ожидал отклика. Дать волю фантазии — это одно. А его поведение было вообще за гранью разумного.
Олень попятился и наклонил голову, готовясь к очередной атаке на дверь.
— Не делай этого. Ты только себе повредишь.
Лэмберт пригляделся к двери, проклиная темноту в коридоре. Из-за нее он даже не мог разглядеть детали дверной ручки и замочной скважины. Прикосновение сказало ему больше, чем зрение. Заперто — значит заперто. Немного поспорив с собой о том, насколько разумно пытаться отстрелить замок, Лэмберт двинулся дальше.
В остальных комнатах также оказалось по одному животному. Еще собаки, еще кошки, еще один олень — на этот раз молодая самочка.
— Джейн? — прошептал Лэмберт — и не получил ответа.
Он обнаружил одного барсука и одну недовольную чайку. В последней комнате, перед лестницей в дальнем конце коридора, оказалось одно кресло. В этом кресле лицом к двери, положив руки на подлокотники, выпрямив спину и решительно выставив вперед подбородок, сидела Джейн Брейлсфорд.
Лэмберт воззрился на нее, потеряв дар речи от радости, что нашел ее целой и невредимой. Джейн смотрела на него, широко раскрыв свои красивые глаза. Молчание между ними царило до тех пор, пока чувство облегчения, испытанное Лэмбертом, не трансформировалось в опасения.
— С вами все в порядке? Он с вами ничего не сделал?
— Я в полном порядке. — У Джейн чуть дрогнул голос. Она сделала глубокий вдох, выдохнула и проговорила уже совсем нормально: — Я просто никак не могу разорвать эти чары.
Лэмберт едва слышно вздохнул от облегчения.
— Господи, а я уже совсем встревожился. — Он потряс замок и тихо выругался. — Не знаю почему. Я ведь сказал Бриджуотеру, что вы можете постоять за себя.
— Где вы были?
Судя по лицу Джейн, она была рада его видеть, но голос ее звучал сердито.
— Любовался мизерикордами. А вы что подумали? — Лэмберт помахал кольтом. — Закройте уши.
— Не могу. — Голос Джейн стал еще более раздосадованным, если такое было возможно. — Если бы могла пошевелиться, то разве я здесь осталась бы? На это кресло наложены чары, которых я не знаю, и мне пока не удалось их разорвать.
— Если вы не можете двигаться, то как вы разговариваете?
Лэмберт отстрелил замок, убрал пистолет и открыл дверь. Подхватив Джейн под руки, он потянул ее вверх. Безрезультатно. Он отказался от этой идеи, зашел за кресло и начал толкать его к двери. К счастью, ножки кресла были с колесиками. Двигать его приходилось медленно, но все-таки это не было невозможно. Не совсем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
