Ольга чуть шевельнулась и тихо застонала во сне. Губы её, обычно влажные, были сухими, а лицо, не смотря на сон, показалось мне усталым и измученным. Я достал из бокала с апельсиновым напитком тонкую трубочку и капнул ей на уголок рта капельку прохладной, ароматной и вкусной влаги. Ольга машинально сделала глотательное движение, а затем улыбнулась и открыла глаза, но прежде, чем взять в руки бокал, она села ко мне на колени и обняла меня за шею своими горячими и сухими руками. Говорить с пересохшим от жажды ртом ей было трудно и потому она все же сначала выпила холодного сока, а уже потом обратилась ко мне с вопросом:
– Эд, любимый мой, с тобой все в порядке?
– Да Вирати, я прошел через День Откровения, получил необходимое Знание и стал теперь новым Оорком Элтом и новым Эдвардом Бартоном, но и теперь я люблю тебя так же, как и прежде и мне кажется, что даже еще сильнее. – Ответил я ей – Пойдем родная, тебя ждет самая чудесная ванна, а потом замечательный ужин. Жаль только, что я не смогу предложить тебе шампанского, а золотая рисса Интайра вряд ли теперь придется нам по вкусу. Все-таки мы теперь стали совсем другими.
Если мне не изменяет память, в этой ванной мы провели с Ольгой часов пять или шесть подряд, не меньше. Вода могла в ней становиться то густой, как мед, то, вскипая пузырьками горячего воздуха, превращалась в пенистое шампанское. Можно было менять её цвет от аспидно-черного, до золотого и придавать ей любой запах. Душевая головка давала как сплошной, метровый столб воды, медленно стекающий вниз, так и тугие, щекочущие тело, струи, которые причудливо извиваясь били в тебя со всех сторон. Озоново-ионный душ также давал телу невообразимое наслаждение и создавал ощущение легкости и воздушной мягкости во всем теле. Пока Ольга не перепробовала все возможности этого гигиенического приспособления, она даже и помыслить не могла о еде. И лишь когда мне уже нечем было её удивить, она согласилась одеть легкую, миксовую пижаму и пойти к столу.
После такой ванны мне, казалось бы, уже было невозможно чем-либо удивить её, но когда я стал показывать ей возможности кулинарного блока, она пришла в еще больший восторг, хотя для начала на обед мы заказали себе лишь по два гусиных яйца, сваренных всмятку и по небольшому кусочку оленины, сваренной на пару. Все-таки за десятки тысяч лет, которые прошли со времени последней настройки этого агрегата, гастрономические пристрастия людей значительно изменились.
Правда, когда мы убедились в том, что и мясо, и яйца имеют отменный вкус, я на скорую руку перенастроил кулинарный блок и мы принялись пробовать самые различные блюда, которые предлагало нам это чудо интайрийской техники и после дегустации отправляли в утилизатор лишь каждое четвертое. Особенное удовольствие нам доставили различные сорта фруктового мороженного.
Насытившись, мы, наконец, отправились в постель. Теперь, когда я наконец знал, кто такая для меня Вирати и как прекрасна она в ипостаси Ольги Браво, я хотел с ней близости совсем иначе, чем это было раньше. Не смотря на то, что со мной не произошло ничего ужасного, я боялся, что она возможно не станет такой же как и я сам. Прежде, чем рассказать ей все, я хотел провести с Ольгой Браво еще одну, последнюю ночь, ведь скоро ей предстояло стать настоящей Вирати.
Сама же Ольга, словно предчувствуя это, не задавала мне никаких вопросов и полностью отдавалась любви. В её объятьях я иногда полностью забывался и тогда из меня выходил Оорк, интар пересекший на космическом корабле пространство и переживший время в моем теле. Теле человека. Оорк с жадностью принимал ласки своей новой Вирати и дарил ей свои, в то время, как Эд Бартон был полностью расслаблен и мысленно старался слиться с Оорком.
Теперь мы с этим парнем были вынуждены жить в одном теле. Два разных я, два существа с совершенно различными целями и задачами. При этом я-то свою задачу уже выполнил, а Оорку еще только следовало сделать свой выбор. Мы не устраивали с Оорком диспутов на тему, кто в этом теле главный и потому выбрали для себя единственно верный путь. Путь сотрудничества.
Правда, в тот момент мы всего лишь занимались любовью. С какого-то момента я знал все, что хранилось в памяти Оорка и соответственно передал ему все знания, накопленные мною за восемьдесят тысяч лет. В тот момент, когда я поднял Ольгу на руки и понес её к нашему ложу, я хотел только одного, дать Оорку почувствовать самому, а не вспомнить, как прекрасна эта женщина. Оорк сразу узнал в ней свою Вирати не смотря на то, что память Вирати еще только дремала в её теле.
Ольга уже спустя несколько минут поняла, что её ласкают сразу двое мужчин, интар Оорк Элт и человек Эдвард Бартон. К слову будет сказать, ей это очень понравилось. Интари очень похожи на людей, но тем не менее имеют и весьма существенные отличия и потому Ольга легко определяла, когда имела дело с Оорком, а когда с Эдвардом. Мы же с каждым часом, проведенным на брачном ложе, чувствовали как наша Вирати-Ольга, заставляет нас слиться в одну личность, страстно желая одновременно и Эда Бартона и Оорка Элта и потому уже через несколько часов я с одинаковым энтузиазмом откликался как на имя Оорк, так и на имя Эд. При этом ничто в моем сознании не вздрагивало от ощущения раздвоенности, разобщенности и непонимания.
Галактика "Млечный Путь", планета Земля, государство Латвия, подземное убежище Интайра, 39 база, расположенная на берегу Киж-озера, на глубине 150 метров от поверхности земли, неподалеку от города Вецаки.
Галактические координаты:
В описываемое время
еще не были установлены.
Поясное планетарное время:
8 июля 2009 года, 8 часов 15 минут
Продолжение рассказа Эдварда Бартона.
Благодаря страсти Ольги, которая всей своей душой хотела вновь стать Вирати, была так безбрежна, а мудрость столь велика, что она не торопилась к этому и потому наша ночь оказалась длиной в целых две недели и принесла нам множество счастливых мгновений и открытий. Так через несколько дней я понял, что ни Оорк Элт, ни Эдвард Бартон, ни Сэмюэль, ни Николай Бартеньев, ни Никишка Мятый, ни даже свирепый древний воин Арав Длинное Копье, – жутко могучий и вредный тип, уже не являются самостоятельными личностями, все они слились, спаялись в одну личность и это было совершенно уникальное существо, одновременно и интар, и человек.
Существо, которое имело память длиной в восемьдесят две тысячи пятьсот семьдесят восемь лет. Именно этот тип, последний раз жадно поцеловав девушку, звонко шлепнул её ладонью ниже поясницы и, весело смеясь, сказал:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
