— Из-за своих глупых идеалов он оставил семью. Предал нас всех, — твердил старик, не желая слушать Пьетро.
— Отец, мы уже неоднократно обсуждали эту тему, незачем ворошить прошлое. Прошу тебя, будь честным.
— Что?!
— Сантильяно никого не предавал. И он не уходил из семьи.
— Как это не уходил?!
— Ты выгнал его. Санчес до сих пор страдает. Но он не вернется, пока ты сам не позовешь его. Сантильяно не нарушит твой запрет переступать порог родного дома. Он все эти годы беспокоился за нас, не имея никаких сведений из дома. Известие о смерти мамы сразило его. Я опасался за его рассудок.
Последние слова заставили отца замолчать. Сильно побледнев, старый Корелли медленно опустился в кресло:
— Мой бедный мальчик… Да, да. Ты прав. Я виноват перед ним.
— Если ты хочешь, чтобы мы снова стали одной семьей…
— Я понял. Мой сын — отважный, честный мальчик… мужчина…
Послышался стук в дверь. Отец и сын обернулись и увидели бледное лицо адъютанта.
— Полковник… к вам пришли.
— Спасибо, лейтенант, меня не нужно представлять, — весело сказал Санчес, распахивая дверь.
Адъютант юркнул в сторону, и перед Луккой Корелли предстали его сын Санти, молодая красивая женщина, маленькая девочка с вплетенными в волосы монетками и перепуганный щенок.
Коротко кивнув Пьетро, Санчес вышел вперед и просто сказал:
— Здравствуй, отец.
* * *
Лукка Корелли склонил голову набок и внимательно посмотрел на Санчеса. Он не мог выдавить из себя ни слова. Сын. Его младший сын, парень, которого он видел последний раз четыре с половиной года назад, превратился в высокого, широкоплечего мужчину крепкого телосложения. Юношеская заносчивость уступила место злой уверенности. Боже, как бежит время! Кажется, еще совсем недавно он держал маленького Сантильяно на коленях, и вот вам, пожалуйста, — мужчина. И рядом с ним женщина с маленькой девочкой.
Да. Пьетро прав. Санти уже не тот непослушный мальчишка, каким его помнил Лукка. Перед ним стоял взрослый человек с волевым лицом и пытливыми серыми глазами.
— Ну, здравствуй, сын.
Санчес коротко кивнул в ответ. Пьетро, покашливая, поднялся с кресла и, обогнув стол, встал между отцом и братом.
— Может быть, для начала пожмете друг другу руки? — предложил он.
Санчес сжал пальцы в кулак и покосился на Лору. Она улыбнулась и едва заметно кивнула. Тогда он протянул онемевшую от напряжения руку, и ладони отца и сына соприкоснулись.
Лукке понравилось крепкое рукопожатие сына. Он ощутил руку настоящего мужчины, умеющего защищать себя и свои принципы. Кроме того, старик почувствовал, что в его сердце просыпается давно забытое чувство радости. После того как Санти отказался от встречи с ним, он в душе боялся, что сын отвергнет любую попытку примирения.
— Отец, ты…
— Отец, я…
Сыновья начали говорить одновременно и тут же все заливисто рассмеялись. Потом Санчес сказал:
— Спасибо за поддержку, брат, но теперь я справлюсь сам… Ты хорошо выглядишь, отец. Нисколько не изменился. Все такой же.
— Я изменился, — перебил его Лукка. — Да и ты, как мне кажется, тоже.
— Но не настолько, как тебе хотелось бы, да?
Лицо отца тут же покрылось красными пятнами, и Пьетро поспешил вмешаться:
— Покидая родной дом, Санчес, ты взял одного из лучших наших жеребцов. А теперь, уезжая из форта, ты прихватил моего гнедого коня. Тебе не кажется, что это уже входит у тебя в привычку? — Пьетро говорил вроде бы серьезно, но в глазах его сверкали веселые искорки.
— Гнедой жеребец принадлежит тебе? — переспросил Санчес.
— Да, он мой.
— Прости, я не знал.
— Кстати, он сын той кобылы, которую ты сам выбрал на аукционе, помнишь? Ты всегда хорошо разбирался в лошадях.
— Лора говорит, что я и сейчас знаю в них толк.
— Лора? — Лукка пристально посмотрел на женщину и ребенка.
— Да, отец. Позволь представить тебе женщину, которая согласилась стать моей женой.
Старый Корелли давно уже все понял, а также то, что сейчас решается вопрос о его дальнейших взаимоотношениях с сыном. Ну что ж, если Санчес сделал свой выбор, он не станет возражать, даже если эта девица будет родом из самой захудалой крестьянской семьи. Во всяком случае, в ее глазах светится разум и доброта. От него также не ускользнул тот факт, что перед тем, как протянуть руку, сын заручился поддержкой незнакомки.
— Рад с вами познакомиться, Лора, — Лукка протянул Лоре руку, но взгляд его задержался на монетках, заплетенных в волосы девочки.
Санчес стиснул зубы, уловив во взгляде отца оскорбительное презрение.
— Познакомься и с нашей дочерью. Ее зовут Мария, — сказал он с явным вызовом в голосе. Пусть только осмелится…
— Вашей дочерью? — Лукка думал, что ослышался.
— Да, нашей дочерью.
Лукка обернулся к Пьетро, но тот лишь развел руками, не зная, как объяснить необычную ситуацию. Тогда старик присел на корточки и обратился к ребенку:
— Ну, здравствуй, Мария. Получается, я твой дедушка?
Санчес застыл в изумлении. Его отец действительно изменился.
— Спасибо, отец, — пробормотал он. — Мария тоже очень рада с тобой познакомиться. Она у нас немножко дикарка.
Затем Санчес взял Лору за локоть и подтолкнул ее к Лукке.
— А это…
— Рад тебя видеть, невестушка.
— Отец Лоры — Эндрю Джекилл. Он работал у Кавура, а потом хотел основать свой конезавод. Эпидемия помешала этому, и родители Лоры умерли. Ее брат Чарльз погиб как герой, разоблачив изменника, вина которого полностью доказана. А теперь Лора продолжила дело отца. С ней заключил контракт Маттео Трестини, хорошо знавший Эндрю Джекилла. И комендант гарнизона Меленьяно тоже решил продлить договор о покупке коней с виллы Санта-Виола. Так что твоя невестка сама ведет дела и поставляет пьемонтской армии великолепно обученных лошадей, — разъяснил Пьетро.
— Так она хорошая наездница? Ну что же, нашей семье к этому не привыкать. Моя мать скакала на лошади быстрее ветра, а Лоренца, мать Пьетро и Санчеса, и вовсе не слезала с седла. Дай ей волю, так она бы и детей родила, сидя верхом… Упокой, Господи, ее душу.
— Рада, что угодила вам, синьор Корелли, — смущенно пробормотала Лора.
Лукка повернулся к Санчесу:
— Мне жаль, что мы столько потеряли за эти четыре с лишним года.
— Да. И многому научились.
Лукка прищурился.
— И все же Виктор Эммануил стал королем Италии. А твой Гарибальди?
Проклятье! Санчес прикрыл глаза. Неужели начнется новый спор? Что ж, пусть так. Пусть Лора поймет, как упрям и жесток Лукка Корелли.
