— Князь Алексей дал понять, что он хочет заполучить меня к себе в постель. Он угрожал мне всякими последствиями, если я откажу ему.
— Хотя трудно винить мужчину за эту страсть, но его методы отвратительны.
— Это верно. Я его просто возненавидела.
— А я буду ждать, пока ты придешь ко мне по своей воле, моя дорогая, — прошептал Тайрон. — Если мужчина принуждает женщину к близости, он упускает радость и удовольствие от ее добровольного соучастия.
Трепещущие ресницы Зинаиды опустились, и она снова отдалась жгучему пламенному поцелую. Прошло немало времени, прежде чем Тайрон распрямился.
— Это очень приятно, — призналась Зинаида тихим голосом.
— Значит, мои поцелуи тебя удовлетворяют?
— Нет, — возразила она, вновь подставляя Тайрону приоткрытые губы. — Они лишь заставляют меня желать большего.
И он напоил ее вожделение, сам жадно упиваясь сладким нектаром. Пока их языки вели чувственный танец, длинные пальцы Тайрона отыскали тесемки накидки и развязали их. Откинув широкий капюшон с головы Зинаиды, полковник спустил черный бархат с покатых плеч, и одеяние само упало на сиденье за ее спиной. Потом он отодвинулся немного, пожирая горящим взором Зинаиду. Полные груди в неверном свете лампы, казалось, с нетерпением ждали его ласк. Да, это стоило долгого томительного ожидания в саду!
Тайрон провел пальцем по ее плечу, затем по кромке лифа, обрисовывая одну из двух упругих возвышенностей, спускаясь в ложбинку и вновь поднимаясь на вторую грудь. Сердце Зинаиды гулко билось. Решимость вновь покинула ее. Тайрон игриво погладил сосок сквозь ткань, и тот мгновенно затвердел от возбуждения. Отдавшись неслыханному удовольствию, Зинаида неподвижно сидела, пока сладострастный жар не вспыхнул в ее лоне, и тут только она поняла, что чересчур увлеклась игрой, которую затеял Тайрон. Решив непременно остановить его, Зинаида подалась вперед, ища ласковый рот губами, но лишь подлила масла в огонь. Рука его обвилась вокруг ее стана и крепче прижала к широкой груди. Он накрыл ее губы своими и стал настойчиво обследовать языком влажную пещерку ее рта.
Наконец полковник усадил Зинаиду к себе на колени, но лишь прервав поцелуй, она поняла, что многочисленные пышные юбки больше их не разделяют. Теперь ее голые ягодицы касались обтянутого штанами колена Тайрона, и набухший твердый член требовательно упирался ей в бедро.
Зинаида попыталась встать, но Тайрон нежно удержал ее. Ничто не могло возбудить его до такой степени, как эта голая женская попка, прижатая к его бедрам.
— Мне нравится чувствовать тебя так близко, — прошептал он ей в ухо. — Ты мягкая и женственная. Даже во всех этих платьях и накидках ты менее прекрасна, чем в ослепительной наготе.
Он вновь поцеловал ее, вкушая опьяняющую сладость и ожидая такого же ответа. Постепенно Зинаида перестала бояться, позволила втягивать свой язычок в рот, а вскоре уже и сама с нетерпением встречала каждое проникновение его языка.
Наконец Тайрон оторвался от Зинаиды и снова провел рукой по ее груди, по этим чудесным холмам и долинам. Но на сей раз большой палец скользнул под шов лифа и оттянул ткань, обнажая плечо. Глаза Тайрона немедленно устремились за корсаж, который теперь немного отходил от тела.
Зинаида подалась вперед, лаская его мягкий, податливый рот быстрыми движениями языка. Однако вскоре, к великому своему огорчению, она поняла, что Тайрон просто расслабился и лишь пассивно принимает поцелуи. Смутившись, Зинаида сомкнула пальцы у него на затылке, а локти положила ему на грудь и всмотрелась в его лицо.
— Тебе надоели мои неуклюжие ласки? — спросила она шепотом, не зная, как расценивать эту странную безучастность.
Тайрон усмехнулся столь абсурдному предположению. Отрицательно покачав головой, он опустил глаза к пышным белым полушариям, поднимавшимся над узким лифом платья, и промолвил:
— В тебе меня чарует буквально все, Зинаида, хотя, признаться, в этот момент особенно пленительной кажется твоя грудь.
Глаза его сияли, точно яркие угли, и он снова завладел ее губами. Эта страсть уничтожала остатки ее воли. Однако Тайрон жаждал большего, чем просто пылкие поцелуи. Быстрым движением он стащил второй рукав платья. Потом, зацепив край корсажа пальцем, спустил его и рубашку пониже и в тот же миг обхватил всей ладонью обнажившуюся кремовую грудь. Когда же он нежно помассировал ее, Зинаида застыла в восторге. Затем, откинувшись на сиденье, Тайрон стал наслаждаться восхитительным зрелищем, открывшимся его взору. Зинаида молча уставилась на него, затаив дыхание и чувствуя, как неистово колотится ее сердце.
Тайрон изголодался по этим мягким восхитительным прелестям. Груди Зинаиды блестели, как атлас, в слабом свете лампы и манили, точно обильный пир после долгого воздержания. С первой встречи в бане полковник не мог забыть этого совершенства. Слишком часто в последнее время он пробуждался от своих сладострастных снов, и тело его было мокро от пота, а дыхание хрипло и неровно.
Зинаида выгнулась, так что роскошная грудь очутилась в свете неяркого светильника.
Тогда Тайрон склонил голову и с хищной жадностью принялся наслаждаться восхитительными округлостями. Зинаида с трудом переводила дух. Огонь, разгорающийся в лоне, теперь поднимался выше, становился жарче. Она сладострастно вздыхала всякий раз, когда язык Тайрона скользил по возбужденным розовым соскам. С каждым таким прикосновением она все ближе подходила к роковому обрыву… Но как ни странно, все страхи понемногу прошли.
Захваченная новыми ощущениями от всего того, что проделывал язык Тайрона, Зинаида не обратила внимания на действия его крепкой руки, которая, оставив грудь, тайно проникла под юбки. Лишь в тот миг, когда нарушены были самые запретные границы, она испуганно ахнула, поймала запястье Тайрона и попыталась встать, но он тут же наградил ее неистовым поцелуем. Этот поцелуй говорил о невыносимых муках сладострастия, но, сотрясаясь от пронзительного блаженства, Зинаида думала только о необходимости остановить его, пока она окончательно не растаяла. Высвободив губы, она взмолилась дрожащим шепотом:
— Прошу тебя! Ты не должен! Не здесь!
Но влажная горячая расщелина между ногами была слишком изумительна, слишком соблазнительна, чтобы Тайрон мог устоять. Он настаивал на своем и добился, чтобы Зинаида все же уступила и позволила ему идти дальше. Но когда она стала ерзать и попыталась вывернуться, избежать его ласкающей руки, он понял, что непременно причинит ей боль. А Тайрон был не так глуп и понимал, что, принудив Зинаиду, не доставит ей удовольствия. Приходилось терпеть, во всяком случае, пока.
