заканчивается передача власти колониальной бельгийской администрацией Конго советским частям, и там нам придется строить очень много всякого, а так же восстанавливать то, что бельгийцы поломать успели…
Бельгийцы были очень недовольны тем, что их крупнейшая колония вдруг вышла из их подчинения, и покидающие Конго специалисты просто ломали все, до чего дотянуться успевали, а успели они дотянуться очень до многого, так что работы там предстояло немало.
– И строить придется очень быстро, – продолжила Вера, – так что дополнительной вашей заботой будет найти людей – в Германии найти – которые в строительстве этом активно поучаствуют. А заодно и тех, кто поможет в освободительной борьбе конголезского народа против французского колониального владычества: у немцев сейчас немало людей, кто ничего, кроме как с орудием в руках бегать, не научился, а вот колониальные традиции в Германии довольно своеобразные… вы, кстати, и с ними постарайтесь ознакомиться… а если найдете бывших колонистов… колонизаторов из Германской Восточной Африки, будет и вовсе замечательно. Но это – планы на не самое близкое будущее, причем планы, писанные вилами по воде – а вот с производством станков и энергетического оборудования тянуть категорически не стоит.
– Мы для начала можем в Африку отправить то, что немцы из Франции успели вывезти…
– Можем, Иван Александрович, но во-первых, этого будет недостаточно, а во-вторых, мы уже почти все это распланировали в Корею и в Монголию отправить, так что особо много мы из французских железяк не вытащим.
Немцы, покидая Францию, действительно смогли утащить в Германию довольно много разного оборудования: порядка двадцати тысяч станков, несколько сотен небольших электростанций даже утащить смогли. Но это было, конечно же, крохами: там самая мощная электростанция было мощностью меньше пяти мегаватт, а в основном это были электростанции скорее «деревенские», использующие в качестве топлива отходы сельхозпроизводства. Но и они лишними – особенно в Монголии или Корее – не были, однако всерьез на них рассчитывать в плане индустриализации «развивающихся стран» было просто смешно.
В течение примерно часа Вера «раздавала ценные руководящие указания», а когда первая часть совещания закончилась и зампред НТК ушла домой, Валентин Ильич тихо сказал Иосифу Виссарионовичу:
– Вот сколько лет с ней работаю, но до сих пор так и не понял: откуда она столько всего знает-то? Про эту Конгу ведь она планы по добыче той же меди расписала чуть ли не до тонны лет на десять вперед…
– Ну да, читает она быстро. Языками опять же владеет неплохо, поэтому планы бельгийского министерства по делам колоний она лишь слегка так… ускорила. А вот про уран она на совещании вообще ни слова не сказала.
– Она про уран написала, и больше написала про строительство будущих рудников в самой Германии. Но это будет уже работой Лаврентия Павловича, мы с ним уже договорились о том, как по этой части работы нам поделить. Со стороны Госплана – четкое планирование финансирования всех необходимых работ, а вот всем остальным будет исключительно КГБ заниматься.
– И НТК.
– Нет, как раз НТК в урановом проекте участвовать вообще не будет. То есть напрямую не будет, а вот разработку нужных систем вооружений… я даже думаю, что после того, как Вере присвоили звание маршала именно ракетных войск, она на ракеты теперь особое внимание обратила.
– Ну да, только после этого и обратила. А до этого у нас ракеты сами делались, и люди, с ними работающие, сам народились. Жалко, что ее всерьез к работе пока привлечь нельзя: у нас непонятно, что с Болгарией делать, а у нее ведь были какие-то планы, не просто же так она Димитрова и Коларова просила в Болгарии к власти не допускать.
– Предлагала царя оставить?
– Нет, но по составу возможного правительства у меня к ней есть весьма серьезные вопросы. То есть по ее предложениям… Лаврентий говорил как-то, что она про Болгарию точно знает гораздо больше, чем всем показывает. А вот что она знает конкретно…
Вера про Болгарию знала немного, хотя в «прежней жизни» несколько месяцев провела в Софии и город как раз знала неплохо. Как турист знала, но не более – а вот относительно болгарской политической жизни знания ее ограничивались рассказами мужа о том, что только после того, как товарищ Живков встал во главе страны, там действительно стало возможным говорить о победе социалистического строя. В том смысле социалистического, в котором в это слово понимала Вера Андреевна – но и «тогда» муж отмечал, что такой социализм Живков строил в Болгарии главным образом за счет Советского Союза, задирая цены на свою сельхозпродукцию и вымогая серьезные скидки на поставку продукции промышленной. Так что когда царь Борис решил, по сути, сдаться Советскому Союзу, Вера попросила Лаврентия Павловича дать ей какую-нибудь информацию по нынешним и бывшим болгарским функционерам, и оценила их (исключительно для себя) с точки зрения эффективности выполнения поставленных перед ними задач. Экономических задач – и любимцы Сталина Васил Коларов и Георги Димитров в ее списке заняли самые последние места…
Но вообще-то Вере было на Болгарию по большому счету просто плевать, у нее появилось более интересное развлечение. Товарищ Ким Ирсен на месте кое-что проверил – и счел Верину идею «в целом привлекательной», ну а для того, чтобы из абстрактной идеи получить что-то вещественное, он направил ей три тысячи своих граждан. Три тысячи уже прибывших в СССР корейских солдат, которым так и не довелось добраться до фронта. Впрочем, для победы они все же успели сделать немало: сама информация о том, что «русские призвали на помощь корейцев» сильно вдохновила адмирала Хорти и он направил на территорию СССР свою армию практически поголовно – в надежде «побольше хапнуть». Но венгерская армия там лишь побольше огребла, так что когда армия Конева вошла в Венгрию, ее защищать почти
