Но Иден знала, стоит ей открыть рот и начать оправдываться, и они с Мелиссой неминуемо поссорятся. Да и что толку спорить с Мелиссой, когда мать видит, что дочери страшно. Она боится предстоящих родов, боится, что муж не приедет за ней. Наверное, в какой-то момент Мелисса вообразила себя этакой романтической героиней и сбежала из Нью-Йорка в надежде, что ее герой, муж, последует за ней. Но пока никого на белой лошади – или на серебристой «ауди» – видно не было. Больше того, Стюарт даже не позвонил.
С каждым часом Мелисса накручивала себя все больше и больше. Ей надо было чувствовать, что она поступила правильно, уехав из Нью-Йорка. Она ведь делает это ради ребенка! Ей нужно быть уверенной, что ее малыш будет счастлив, что у него будет нормальное детство, что он не будет страдать так, как страдала его мама…
Иден сжимала губы. Ей было до слез обидно слушать такое, но она молчала. Кидала взгляд на большой торчащий живот дочери и молча выслушивала очередную историю про плохих матерей.
«Подожди, – не без злорадства подумала она, – вот я посмотрю на тебя, когда твой ребенок подрастет и скажет: «Я не буду этого делать, и ты меня не заставишь!» Ты тоже получишь свою долю материнского счастья». Может, нехорошо желать такое своей дочери, но Иден было так больно от всех этих горьких жалоб и упреков! Именно в тот вечер она и позвонила Стюарту. Иден жалела, что когда-то плохо думала о своем зяте, она раскаивалась и готова была сделать все, чтобы помирить молодых. «Я извинюсь перед ним, – думала Иден. – Скажу, что недооценивала его. Поклянусь, что он самый лучший зять на свете, пусть только приедет и заберет Мелиссу домой!» Она звонила в тот вечер раз пять. Но Стюарт так и не перезвонил. Иден набрала его телефон в шесть часов утра, но никто не взял трубку. После обеда, окончательно потеряв терпение, она позвонила человеку, который присматривал за домом. К этому моменту слезы и истерики Мелиссы так измучили ее, что она готова была заплатить Стюарту, лишь бы он приехал за женой. Может, отдать ему фальшивое сапфировое ожерелье? Или пообещать платить за квартиру?
Но Стюарт по-прежнему не подавал признаков жизни, зато перезвонил присматривающий за домом. Он сообщил Иден, что, по словам консьержа, два дня назад Стюарт отъехал от дома на такси рано утром, у него был с собой багаж – два больших чемодана. Иден повесила трубку и пошла к дочери. Теперь Мелисса занимала спальню Макбрайда, то есть гостевую комнату. Она валялась на кровати и ела засахаренные фрукты. Фантики усеивали ковер, словно грязные хлопья снега.
– Скажи, Стюарт был дома, когда ты уезжала? – спросила Иден.
– Нет. – Казалось, вопрос матери Мелиссу позабавил. – Он уехал в командировку в Лос-Анджелес.
– И сколько он там должен пробыть? – Как же хочется ее отшлепать!
– Неделю.
– Неделю? Минутку. То есть он даже не знает, что ты здесь? Не знает, что ты ушла от него?
Мелисса попыталась лечь на бок, но живот не позволил такой вольности, и, поерзав, она осталась лежать на спине.
– Мама, ты меня что, совсем не слушала? Я не собиралась и не собираюсь уходить от Стюарта. Но он не может не знать, что меня нет дома. Он всегда звонит мне, как только приезжает в отель. А раз я не отвечаю на звонки – значит, меня дома нет, то есть я ушла. Не от него, а из дома! И между прочим, ни на минуту об этом не пожалела. Мне очень понравился Арундел. А дом такой большой и совсем не кажется старым. Думаю, нам стоит переехать к тебе. Правда, это будет здорово? Ты сможешь видеться с внуком каждый день, смотреть, как малыш растет.
Иден бросилась вон из комнаты. Она не сказала ни слова – просто боялась, что если разожмет губы, то крик, который метался внутри, будет уже не удержать. Дрожащими руками набрала номер. Почему же Стюарт не проверяет сообщения? Ах да, наверняка думает, что это делает жена. Значит, через домашний телефон она зятя не достанет. Но не мог же он уехать от жены, находящейся на последних сроках беременности, и не оставить ей возможности связаться с ним. А если начнутся роды? Где-то должен быть телефон для экстренной связи!
Иден хотела спросить у дочери, но вовремя одумалась. Мелисса не даст ей номер. Скажет, что телефона муж не оставил – Иден достаточно хорошо знала собственную дочь, чтобы быть в этом уверенной. Мать пребывала в таком смятении и расстройстве, что, не испытывая ни малейших угрызений совести, обыскала сумочку дочери. Но телефона не нашла.
Тогда она прошла в кухню, налила себе бокал вина. Подумав, прихватила бутылку и вышла на улицу. Воздух оказался прохладным, и Иден поежилась. Просто поразительно, как радикально жизнь человека может измениться в невероятно короткие сроки. Несколько недель назад она жила в одной квартирке с дочерью и была вполне довольна таким положением вещей. А если бы не зять, так и вообще была бы счастлива.
Но последние две недели Иден вела совершенно необычную для себя жизнь. Жизнь вдали от Мелиссы и вечного материнского долга. И дни ее были наполнены замечательными и интересными событиями. И все это время рядом с ней были двое мужчин. Двое! Симпатичные мужчины, которые смотрели на нее так, словно она – самая желанная в мире награда победителю. Это немного пугало, но было чертовски здорово!
И вот теперь все опять изменилось. Она сидит в саду одна, пьет вино – одна. Иден разглядывала в лунном свете свой замечательный красный грузовичок. Рядом под навесом теснились горшки с рассадой – около трехсот горшков, и каждое растение, каждый цветок требовал, чтобы его посадили в почву. И посадить их нужно как можно скорее, однако сегодня Иден нянчилась с Мелиссой и у нее не нашлось времени выйти в сад и заняться делами. Или, вернее, тем, чем ей больше всего хотелось заняться.
Она допила бокал и налила еще. «Ну вот, – грустно думала Иден, – похоже, я уже напиваюсь в одиночку. Наверное, со стороны я выгляжу жалко».
Нужно составить какой-то план, попытаться представить себе будущее. Когда Стюарт наконец вернется… И тут по краю сознания Иден скользнула пугающая мысль: а что, если он не вернется? Что, если зять прекрасно слышал все ее сообщения, но не имеет намерения бежать за капризной Мелиссой? Если это так, то можно считать жизнь конченой: вскоре она станет бабушкой-мамкой-нянькой, а эти радости, как Иден прекрасно знала, занимают все двадцать четыре часа, дарованных сутками. Вспомнив о пеленках и необходимости приучать ребенка к горшку, Иден быстро отхлебнула вина. Нужно было взять с собой телефон и попытаться еще раз позвонить Стюарту. А может, раздобыть телефонную книгу и попробовать обзвонить все отели Лос-Анджелеса? Интересно, сколько их там может быть?
«План, мне нужен план, – сказала себе Иден. – История с ожерельем и шпионами закончена, и нужно подумать о своем будущем». Неужели она все испортила дурацкой выходкой? Неужели Брэддон не простит ее? А она даже не успела с ним сегодня поговорить.
