и набрал номер отцовского врача. – Если с ней что-нибудь случится, ты труп.
Я начала судорожно глотать ртом воздух. Том, заметив моё состояние, притянул меня к себе и начал успокаивающе гладить по волосам.
– Всё закончилось, Джуди, – прошептал он.
– Я не помню… – всхлипнула я. – Ничего не помню…
– Тише, тише…
В комнату вошёл Гарри. Он остановился у двери и мрачно посмотрел на Тома, а затем на меня. Я поймала его взгляд и отстранилась от друга.
Том перевёл взгляд на Гарри и встал с кровати:
– Джуди, если что, зови.
Я посмотрела на него с нескрываемой благодарностью. Том наступил на свою гордость и спрятал агрессию к Гарри ради меня. И хотя это причиняло ему боль, он принял мой выбор.
– Хочешь пить? – Гарри протянул мне бутылку, когда Том вышел из комнаты.
Я кивнула и похлопала ладонью по кровати:
– Полежи со мной.
Гарри наклонился ко мне и поцеловал так нежно, что у меня заныло в груди. Силы были на исходе, но я всё равно вцепилась в него и потянула на себя, желая почувствовать тепло его тела.
Но он отстранился.
– Я должен идти.
– Куда? Зачем? Останься со мной… – взмолилась я.
– Я дома не был со вчерашнего дня, – пробормотал он. – И в школе не появился. Если я не покажусь тёте в ближайший час, то она поставит весь Росфилд на уши.
– Позвони ей.
– Котёнок, тебе нужно поспать, – он провёл ладонью по моей щеке. – А когда ты проснёшься, я буду рядом.
– Обещаешь?
Он кивнул:
– Я вернусь вечером.
Наклонившись, он вновь меня поцеловал. Моя грудь тяжело вздымалась, я не хотела его отпускать, но всё-таки отпустила.
Когда Гарри ушёл, единственное, что мне захотелось сделать, – уничтожить кулон. Я нутром чувствовала, что этот кусок металла причастен к событиям прошлого вечера. Не знаю как, но он сводит меня с ума!
Потянувшись к пиджаку, лежащему на прикроватной тумбочке, я вдруг почувствовала, как пелена начала застилать мне глаза. Видимо, моя ярость была слабее дозы диазепама. И я вырубилась быстрее, чем смогла дотянуться до украшения.
Продолжение: Глава 43. Тайное становится явным
Глава 42.2
Потерявшая рассудок
Я схватилась за голову и сомкнула веки, чтобы успокоиться. Меня начала бить крупная дрожь. Бар, такой оживлённый и шумный секунду назад, неожиданно опустел. Танцы, музыка, посетители… всё растворилось в чернильной мгле.
Я осталась одна. Наедине со своим безумием.
– Господи, нет, пожалуйста, – прошептала я, словно молитву. – Это не по-настоящему. Всё это происходит в моей голове.
Глаза постепенно привыкли к темноте. Я оглянулась и заметила женский силуэт, сидящий за пианино. Мозг запротестовал, отказываясь поддаваться творящемуся сумасшествию. Страх сотряс меня до основания. Я хотела закричать, но подавилась собственным вздохом, когда поняла, кто сидит за музыкальным инструментом.
Моника.
Она перебирала клавиши, покачиваясь в такт мелодии, которую я не слышала. Её движения казались неестественными, нетерпеливыми, резкими.
– Моника! – крикнула я охрипшим голосом.
Она не откликнулась.
Не раздумывая, я помчалась к подруге.
– Моника, – я замерла за её спиной и вскинула ладонь, но до её плеча не дотронулась. Будто она могла раствориться в этой темноте, если я к ней прикоснусь. – Что ты здесь делаешь?
Моника одним резким движением захлопнула крышку пианино. На меня нахлынул всепоглощающий ужас, зажав в тиски моё тело. Мёртвая тишина начала звенеть в ушах.
Подруга медленно обернулась и посмотрела мне в глаза, а может сквозь меня. В её взгляде не было ничего живого. Её смуглая кожа казалась бледной, а движения напряжённые и искусственные, как у куклы-марионетки.
Я вдруг вспомнила утопленника, которого видела месяц назад в своей ванной комнате.
«Смерть – это только начало», – пронеслось в моей голове.
Моника улыбнулась, и её улыбка, кажется, на мгновение осветила это тёмное помещение. А затем она схватила нож и вонзила его себе в грудь.
Я замерла в ужасе, не в силах отвести глаз.
Удар.
Удар.
Удар.
Удар.
Я не могла сдвинуться с места. Моё тело мне больше не принадлежало. Я не могла закричать. Мой голос мне больше не принадлежал. Я не могла сделать вдох. Потому что умирала вместе с ней…
Моника продолжала смотреть мне в глаза, пока острое лезвие разрывало её грудь.
Сознание начало покидать меня.
Я почувствовала, как кто-то подхватил меня на руки.
– Я здесь… – сказал Том. Я попыталась ухватиться за его голос. – Джуди, дыши…
Я услышала чей-то душераздирающий крик. А затем вдруг поняла, что этот крик принадлежит мне.
* * *
Темнота.
Жива я или мертва?
Я не помнила, как закончился вечер, не знала, где я. Не понимала, почему всё тело сводит судорогой.
Разлепив веки, я увидела знакомую комнату. Я у Тома. Как я здесь оказалась?
Глаза налились слезами, когда в мыслях мелькнуло воспоминание.
Моника. Она умерла.
Нет!
Панический ужас от осознания случившегося нахлынул на меня с новой силой. Я попыталась встать с кровати, но резкая головная боль уложила меня обратно.
И я отключилась.
* * *
Я проснулась от тихого волнительного голоса, который эхом пронёсся в моём сознании. Открыв глаза, я повернула голову и встретилась взглядом с Томом. Он сидел на краю кровати, и на его лице застыли боль и отчаяние. Чёртово дежавю.
– Очнулась… – констатировал Том. – Как ты себя чувствуешь?
Я ощущала сухость во рту и слабость во всем теле.
– В порядке, – прошептала я. Мой осипший голос намекал, что я вру.
– Ты была без сознания почти пятнадцать часов.
Мои глаза расширились от удивления:
– Сколько?!
– Сейчас вторник, – он взглянул на наручные часы. – Почти десять утра.
Я повернулась к окну, солнечный свет пробивался через плотные занавески.
«Росфилд твой персональный Ад, а ты – его проклятие», – раздались в голове слова Джека.
Я взяла Тома за руку, он посмотрел на меня с такой сосредоточенностью, что мне стало не по себе.
– Где Моника? – спросила я.
– Уехала в школу три часа назад.
На душе полегчало.
– Она была здесь?
– Ты не помнишь? – Том свёл брови на переносице. – Ты ночью несколько раз приходила в сознание и звала её. Утром я позвонил Монике и попросил заехать перед школой. Она была в ужасе, когда узнала, что с тобой произошло. Больше часа просидела у твоей кровати. Хотела остаться, но я заверил её, что всё в порядке, и отправил в школу.
Я почувствовала, как вспотели мои ладони. Почему я ничего не помню?
– Том, мы можем ей позвонить? – спросила я. – Хочу убедиться…
– Лучше позаботься о себе, Джуди! – оборвал он грубым голосом.
Я сжала его руку и аккуратно спросила:
