— Говори. Я вижу, ты что-то задумала.
Он коснулся моего подбородка так же, как сделал это во время салюта в честь помолвки Антинуа и Гекара. Я не стала вырываться. В этом просто не было смысла.
— Я должна признаться. После того случая, когда мы застряли в междумирье, когда ты меня укусил…
Я задумалась, подбирая слова. Как сказать обо всем, но не разозлить Рафаэля? Он поймет, что я копалась в его воспоминаниях, и может выйти из себя.
— Дай угадаю, — перебил мои внутренние метания он. – Ты читала мои мысли?
Я была в ужасе. Рафаэль же открыто веселился. Улыбался так лучезарно, будто впервые за десятки лет увидел свое отражение в зеркале.
— А что? Ты думала, это односторонний процесс?
— Что ты видел? – хрипло спросила я.
Какой кошмар… Я ведь даже не чувствовала, что он залез мне в голову!
— Я видел, как ты пряталась под землей с драконорожденными. Как вас всех накрыло взрывом. И как тот урод пытался тебя изнасиловать. Я видел, как ты… звала меня.
Злость и обида заставили поджать губы, чтобы те не скривились в гримасе боли. Я отстранилась от Рафаэля, бессильно качая головой.
— Ладно. Значит, это работает. Мы можем провернуть это вновь.
— Хочешь, чтобы я укусил тебя?
Странно, но в его голосе не было голода и радостного предвкушения. Даже удивительно, что Рафаэль еще не натирает до блеска клыки в честь этого торжественного события.
— Конечно, нет! – в сердцах бросила я. – Кто в здравом уме захочет, чтобы ему причиняли боль и выкачивали из тела кровь?
— Всякие люди встречаются, — пожал плечами Рафаэль. – За вкусы не осуждают.
Я нервно прошлась по комнате и заставила себя остановиться напротив Рафаэля. Соберись, Тиа. Все пройдет быстро и почти безболезненно.
В ответ на эти мысли тело отозвалось ноющей болью. После того укуса Рафаэля у меня еще несколько дней тянуло шею и плечо.
— Давай. Сделай это! Ну же!
Он медлил, глядя на меня с недоверием и крайне кислой миной. Если бы не слышала, как Рафаэль восхищался моей кровью, решила бы, что та на вкус как лимон.
— Когда ты вот так предлагаешь, как-то и кусать не хочется, — его голос звучал почти обижено. – Ты будто мученица, а я – чудовище, которому тебя отдали.
Ох, Рафаэль. Мы оба — чудовища.
— Времени мало. Давай быстрее, — я оттянула ворот платья и встала на цыпочки, подсовывая шею под клыки Рафаэля. – Кусаешь?
— Нет и не буду! Рогатая, это ужасно! Ты отбиваешь весь аппетит!
Я шумно выдохнула и устало застонала. Это какая-то шутка? Почему я должна уговаривать вампира испить моей крови?!
«Давай, — подначивала Царица Мечей, — выхвати у него из ножен кинжал и пырни несколько раз. Как миленький за кровью приползет».
«А идей получше не было?»
«Была. Я уже предлагала тебе поцеловать вампира».
Казалось, я покраснела до кончиков рогов.
— Закрой глаза, — буркнула торопливо, чтобы не передумать.
— Заче…
— Закрой! Пожалуйста.
Рафаэль дернул плечом, но послушался. Выпрямился, ожидая. А я пользовалась моментом и просто смотрела на него.
Красивый. Рафаэль выглядел так, будто создан из снега, на который упала пара капель крови. Белые волосы и ресницы, упрямые черты тонкого лица. Он изящен, как клинок во время смертельного замаха.
Поцеловать его – все равно, что скользнуть губами по лезвию. Но я решилась.
Я не знала, куда деть руки, и завела их за спину. С трепещущим сердцем встала перед Рафаэлем и после глубокого вдоха примкнула к его губам.
«Ну же!», — подумала я, но ничего не произошло. Картинки не мелькали перед глазами. Перед ними стояла безупречная темнота, что раскалялась от стыда.
Я не шевелилась, не отпускала надежду. Стояла неподвижно, прижав свои губы к губам Рафаэля, пока он вдруг не засмеялся. Теперь я знала, как его улыбка играет на моих губах.
— Что ты делаешь?
— Целую тебя, — сбивчиво ответила я и вновь сократила расстояние.
Рафаэль первый коснулся меня. Завел одну руку за талию, а вторую положил под затылок.
— Разве это поцелуй? – усмехнулся он перед тем, как украсть мое дыхание.
Это не было похоже на тот поцелуй, что случился в моей комнате. Тогда Рафаэль отнимал – его губы были жесткими и властными, хоть и он утверждал позже, будто поцелуй – это дар. Он был ветром, а я цветком, лепестки которого яростно терзали.
Теперь же все иначе. Рафаэль все еще был требовательным и напористым, но сейчас это больше походило на то, как летний дождь омывает тоскующую по влаге листву.
Он начал с коротких поцелуев, будто раззадоривая. Каждое касание его губ – новая дождевая капля, стукнувшаяся о листву. Я дышала прерывисто и все еще была напряжена. Меня смущала эта близость, но одновременно с тем и почему-то радовала.
Я старалась не думать, скольких женщин Рафаэль перецеловал за свою долгую жизнь. Одно ясно наверняка – опыта у него достаточно. Рафаэль мастерски вскружил мне голову, и вскоре я растаяла в его руках. Внутренний барьер рухнул, тело перестало походить на заржавевшую намертво дверную петлю.
Я поддалась. Закинула руки Рафаэлю на плечи, и тогда легкий дождь превратился в ливень.
Поняв, что я в его власти, Рафаэль перестал размениваться на мелкие поцелуи. Наши рты прижались друг к другу, и Рафаэль раздвинул языком мои губы. Это было так непривычно, так странно, но я послушалась.
Показалось, что закружилась голова, а из-под ног исчез пол. Я думала, что дело в поцелуе, который вдруг стал неприлично глубоким и чувственным, но тут что-то уперлось в бедра.
Стол.
Рафаэль подтолкнул меня, и я оказалась сидя на его рабочем столе. Зашуршали бумаги, что-то с грохотом упало на пол.
— М-м-м, — я хотела что-то сказать, но Рафаэль не позволил отстраниться. Сильнее вжал ладонь в мой затылок. Изо рта вместо слов вырвался сдавленный стон.
А потом окутывающий мрак под опущенными веками вспыхнул десятками образов. Каждый из них был ярким, как драгоценный камень, сверкающий на солнце. И в каждом – я видела себя.
Мои глаза, что так напоминали далекое и уже почти чужое ясное небо. Не мне напоминали. Ему.
Мои волосы, что в свете свечей или огня из камина отливали медью и золотом. Как солнце на закате, которое он не видел сотни лет.
Моя улыбка, которая хоть и была порой колючей и едкой, но казалась ему самой искренней.
Он думал обо мне. Беспрерывно.
— Рафаэль, — тяжело дыша, я кое-как разорвала поцелуй. Отстранилась и чуть не упала спиной на столешницу. – Сосредоточься.
Влажные холодные губы заткнули меня. Я снова видела себя глазами Рафаэля, и от этого что-то во мне неумолимо таяло. Мой рассудок, вся моя воля обращались в розовую лужицу восторга и нежности.
В его глазах я была совсем не такой, как в зеркале. В отражении я всегда находила вечную осень: ржавые волосы, усталое лицо, печальные, как плачущее дождем небо, глаза. И золотые чешуйки на лице, похожие на падающую листву.
В зеркале, которым для меня стал Рафаэль, я была весной, полной жизни, солнца и чистого лазурного неба.
И ведь я могу сделать для Рафаэля то же самое. Стать зеркалом и показать, как я вижу его.
«Не сейчас! — ужалила изнутри Яснара, и виски прошило жгучей болью. – Помни о нашей цели!»
— Рафаэль, — я уперлась ладонями в его тяжело вздымающуюся грудь. – Пожалуйста… Покажи мне текст, который ты увидел. У нас мало времени.
Он издал раздраженный звук, сильно напоминающий рычание, и впился взглядом в мое лицо. Он скользил от глаз к губам и обратно. Мне даже не нужно было проникать в мысли Рафаэля, чтобы понять, о чем он думает.
Я тоже этого хотела.
Рафаэль понял это, приник к моим губам, срывая последний жгучий поцелуй. Прохладные губы согрелись моим теплом, а под кончиками пальцев стучало вампирское сердце, что разгоняло по венам чужую кровь.
