Джинни и Тамсин устраивают поединок по фехтованию малярными валиками.
Подготовив коридор, мы начинаем красить. Рис залезает на стремянку, которая после их ремонта несколько недель простояла на лестничной клетке, и занимается потолком. Я крашу стены, а Тамсин аккуратно проходится кисточкой по краям. Работа продвигается хорошо, несмотря на то что Джинни быстро заскучала и делает все возможное, чтобы нас отвлечь. Очевидно, Рис невероятно рад, что его сестра дурачится и ведет себя как ребенок. Ему едва удается оторвать от нее взгляд, пока она выполняет головокружительные гимнастические упражнения на лестнице.
Ближе к обеду мы заканчиваем. Тамсин предлагает подняться и выпить кофе, но Рис решает пойти с Джинни на детскую площадку, чтобы встретиться там с Маликом и его младшим братом Тео. И теперь за кухонным столом сидим только мы с Тамсин. Отчасти я этому рад, потому что до сих пор волнуюсь, что проект «Алиса» не увенчается успехом.
– Как, по-твоему, ей понравится? – неуверенно спрашиваю я и делаю глоток горячего кофе, который мне налила подруга.
– По-моему, не играет роли, понравится ей или нет. Важно лишь, чтобы она поняла…
– …какой она замечательный человек, – заканчиваю за ней предложение я.
– И какой замечательный человек ты.
Во второй половине дня я один возвращаюсь в офис Эми и перебираю содержимое коробки. Самые красивые рисунки, снимки и письма откладываю в отдельную стопку. Их нужно повесить на видное место на высоте глаз. Почетное место займет рисунок Джинни. Краска на стене уже достаточно просохла, можно с помощью канцелярских кнопок прикрепить к ней один за другим все листы. Если Эми сочтет, что новое оформление кабинета просто ужасно, то их легко снять. Поначалу я сомневался, будет ли результат выглядеть так, как я себе его представлял, но чем дольше декорировал, тем сильнее воодушевлялся. Наконец передо мной предстает впечатляющее свидетельство важности Эми для всех людей, которым она помогла.
– Что думаете? – спрашиваю я, когда, возвращаясь с игровой площадки Рис и Джинни, заходят посмотреть мое творение.
– Ей понравится, – говорит Рис с такой убежденностью в голосе, что мы неожиданно замолкаем и пару мгновений любуемся новым коридором.
– А тебе как, Джинни? – задаю следующий вопрос я.
– Мне тоже нравится, – почти с благоговением отзывается девочка.
Впрочем, самый большой вызов сегодняшнего дня у меня еще впереди. Да что я говорю, это самый большой вызов всей моей жизни. Ведь если у меня получится, это может все изменить. А если я провалюсь, то конец. Тогда я признаю свое поражение. В памяти всплывают папина фраза, что я умею обращаться со словами. Да, думаю, это правда. И его уверенность придает мне храбрости. Вооружившись важными принадлежностями, которые принес с собой – блокнотом для писем и старой перьевой ручкой, которую дедушка Тамсин подарил мне на шестнадцатилетие (ведь меньшим тут не обойтись), – я вновь отправляюсь туда, где чувствую себя ближе к Эми.
Поднимаюсь на самую верхнюю ступень лестницы и сажусь всего в метре от двери ее студии. Ненадолго закрываю глаза и вспоминаю ее душераздирающее признание, ее слезы и как она сама не поверила, что плачет. Потом снимаю крышку с ручки, делаю глубокий вдох, выдыхаю и начинаю.
«Дорогая Эми», – пишу я, а затем даю полную свободу мыслям и чувствам. У меня нет никакой концепции, только я сам, моя голова и любовь к женщине, которая сводит меня с ума. Тем не менее мне удается сосредоточиться – ради нее, ради Эми. Я вкладываю в это письмо все, что у меня есть. По сравнению с ним собственная диссертация кажется мне чуть ли не плохой шуткой.
Некоторое время спустя я будто сквозь пелену вижу, что рядом со мной садится Джинни. Она ставит передо мной кружку с горячим кофе и на несколько секунд кладет голову мне на плечо. Я рассеянно глажу ее по волосам. После этого малышка снова оставляет меня наедине с письмом, которое решит все.
Глава 39
Эми
Когда вчера вечером я, смертельно уставшая, доползла до кровати, чтобы в очередной раз провалиться в беспокойный и почти не придающий сил сон, то по-настоящему не осознавала окружающее меня одиночество. Но, когда встаю и босиком иду на кухню, чтобы приготовить себе кофе, замечаю, как мне не хватает компании Джинни. Она вчера ночевала у Риса и Тамсин, поскольку я точно не знала, сколько вечером пробуду у Малкольма.
Странно, думаю я, наполняя кофеварку, как сильно можно привыкнуть к присутствию других. Насколько незаменимыми они кажутся нам спустя определенное время. Большинство окружающих видит лишь то, что я делаю для Джинни. Но как важна теперь для меня она, на первый взгляд, наверное, понять невозможно.
Пока варится кофе, я поливаю свой зеленый ад. Внимательно осматриваю рану, которую нанесла авокадо. Кажется, деревце на меня не обиделось. И, что удивительно, отломанная ветка, которая до сих пор стоит около моей кровати, еще не завяла. Возможно, только возможно, что-то ужасное необязательно должно привести к еще большему ужасу. Возможно, результатом моего действия станет еще одно дерево. Возможно, из моего провала в прошлом получится что-то в будущем.
Выйдя из душа, я слышу в коридоре голоса и одеваюсь со скоростью света, чтобы успеть как минимум пожелать Джинни хорошего дня. Она договорилась пойти играть с Тео, братом Малика. Как это часто происходит в последнее время, они упражняются в игре в вышибалы, чтобы в следующем учебном году Джинни была готова к урокам физкультуры.
– Доброе утро, – здоровается Рис, закрывая дверь своей квартиры.
– Привет! – взвизгивает Джинни и бросается в мои объятия.
Я крепко прижимаю ее к себе. Когда мы отстраняемся друг от друга, мне кое-что бросается в глаза.
– Скажи-ка, а что с твоими волосами? – спрашиваю я.
– Тамсин сделала. – В голосе девочки проскальзывают нотки гордости. – Как тебе?
Я провожу рукой по ее волосам, которые сегодня завязаны в простой конский хвост, и ни следа диких крысиных хвостиков.
– Думаю, ты очень красивая, – говорю я. – Но, по-моему, ты и со старой прической была очень красивая.
Я понимаю, что для Джинни большой шаг – изменить прическу, которую она носила каждый день на протяжении последних нескольких лет. Это сигнал о начале нового этапа в ее жизни. Она медленно освобождается от своего прошлого и наконец привыкает к жизни с нами – со мной, Рисом и Тамсин.
– Иногда нужно отказываться от старых убеждений и привычек, – не по возрасту мудро произносит она, – так Тамсин сказала.
– И она абсолютно права, – отвечаю я.
Мы вместе спускаемся на один этаж и прощаемся
