Нас тоже заставили обрядиться в неудобные мундиры, сшитые явно по усредненным лекалам, и поэтому жмущие в самых неожиданных местах. Всех курсантов вывели на улицу и теперь мы стояли на солнцепеке, обливаясь потом и дожидаясь, пока к длинному, покрытому бархатной накидкой, столу, на котором лежали шпаги, не подойдет почетный гость.
На самом деле, сегодня помимо вручения оружия, должен был произойти еще и официальный выпуск женской группы. Пятнадцать девушек, во все глаза пытались высмотреть, где же лежат украшения, которые им сегодня подарят. Традиционно выпускницам прикалывалась брошь на платье, означающая, что они теперь могут считаться образованными и совершеннолетними девушками, готовыми вступить в брак и влиться в дворянское общество.
В жарком, залитом солнцем дворе собрался весь интернат, и когда из административного корпуса наконец вышел Макар Тимурович в сопровождении пузатого, вспотевшего дядьки, в дорогом наряде и золотой цепью до пупа, по рядам пронесся облегченный выдох.
Сама процедура вручения атрибутов выпускника мне мало чем запомнилась. Разве что я с интересом разглядывал флаг княжества, который раньше видел только на картинках. Величественный орел парил над золотым пшеничным полем на фоне синего неба. Стяг развевался на слабом ветру все время, пока напыщенный дворянин зачитывал имена выпускников и под клятву верности Князю отдавал в дрожащие руки юношей шпаги. С девушками все было даже проще, у них и клятва была покороче, и брошь просто отдавалась в руки, сами мол потом прицепите, как вам надо.
В общем управились быстро, а на следующий день мне стало известно, что почти весь третий курс уже покинул интернат — парни отправились служить, а большинство девушек разъехались по знатным и не очень домам — многим выпускницам уже нашлись женихи.
Интернат завершил один круг обучения и уже начал готовиться к приему новых воспитанников, которых сейчас усиленно собирали по всему княжеству, а перед нами все ближе маячила перспектива покинуть это заведение. Еще какая-то неделя и в казарме, ставшей для нас за год привычным и можно сказать родным местом, появятся новые жители, а мы в это время уже будем ехать к месту прохождения летней практики.
За месяц, прошедший с момента, когда Витек сообщил мне новость о смерти Юрия Орлова, я так и не решился на побег. Война, судя по всему, откладывалась, и несмотря на растущее напряжение между княжествами, полноценных военных действий не планировалось. По крайней мере так сообщил Леонид. Вот и не видел я смысла срываться сейчас в бега, рискуя оказаться в княжестве вне закона.
Дезертиров, а если я исчезну из интерната, то стану именно им, ждала незавидная судьба. По сути, все курсанты сейчас были должны княжеству за обучение, и оплачивать его мы будем именно своей службой. Так что, если я сейчас решусь на побег, то искать меня будут очень усердно, а значит жить как простой обыватель уже не получится. Мне либо придется покинуть государство, либо скрываться под чужим именем с поддельными документами.
В общем я решил пока оставить все как есть. Натворить непоправимой ерунды всегда успею, не стоит дергаться раньше времени. Были конечно в побеге и свои плюсы. Я, к примеру, опасался, что на летней практике, вне крепких стен интерната лишусь защиты от жрецов и дяди, скрывающегося сейчас от княжьего сыска. С другой стороны, не думаю, что эти лица сунутся на границу, кишащую войсками. Тем более еще неизвестно куда нас отправят.
Последняя неделя в интернате как ни странно ничем не отличалась от любой другой — мы все так же учились, тренировались, гадали, что нас ждет в будущем, но не более. И лишь в последний день Леонид, вошедший как обычно на вечернюю проверку, огорошил нас новостью:
— Завтра с утра мы уезжаем из интерната. Личные вещи сдать в хранилище. Походный мешок со всем необходимым получите там же.
— Мы едем на войну? — с неподдельным энтузиазмом спросил Витек. Пацан весь последний месяц только и говорил о сражениях, вражеских воинах и том, как он всем покажет, на что способен.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Нет никакой войны, — отрезал наставник. — Но нас действительно отправляют на границу с Каспийским княжеством. Все вопросы завтра, отбой.
Отбой. Легко сказать, уснешь тут после такого. Разговоры не утихали до глубокой ночи. Новость, которую ожидали так давно, все равно оказалась полной неожиданностью, а уж тот факт, что группа все лето проведет на границе двух княжеств, находящихся в состоянии вялотекущего военного конфликта, только добавлял масло в огонь воображения курсантов.
Понятия не имею, зачем мы понадобились в одном из самых опасных мест княжества. Да, пацаны вполне могли противостоять обычным людям. Тот же Ждан или Берт с легкостью уложат с помощью магии человек десять, но даже самый слабый маг разнесет всю группу, не особо напрягаясь. Может властители наших судеб решили, что реальные боевые действия, периодически случающиеся на границе, помогут быстрее набраться нужного нам опыта, или как вариант, мы нужны просто на всякий случай? Узнать это все равно не удастся. Уверен, даже Леонид не в курсе мотивов начальства. Любая армия работает одинаково: есть приказ — выполняй, а думать будут за тебя.
Утренние сборы не заняли много времени. Быстрый завтрак, небольшая очередь при получении необходимого комплекта вещей, символическое прощание с интернатом и вот двадцать с лишним человек уже едет на поскрипывающих от каждой неровности дилижансах, везущих нас на вокзал.
Вспоминая карту княжества, я примерно представлял, куда нам предстояло держать путь. Каспийское княжество, если соотнести карту моего мира и местную, располагалось на территории современной Румынии и Молдавии и несмотря на свое название выходило не к Каспийскому морю, а к Черному. Собственно, из-за выхода к морю и началось когда-то военное противостояние между двумя государствами. Четыреста лет назад, предок нынешнего князя, пожертвовав тысячами жизней, отбил себе кусок побережья, что естественно Каспийским не понравилось.
Граница между княжествами пролегала с северо-запада на юг и составляла по моим данным не больше трехсот километров. Местность несмотря на опасное расположение была густо заселена — близость к морю и теплый климат делали ее отличным выбором для ведения сельского хозяйства. Несколько дворянских родов, владели всей землей, получая от Князя неплохие дотации, которые направлялись для привлечения крестьян.
Все что мне было известно, я почерпнул из книг, найденных в библиотеке интерната, и если честно, особой веры к ним не питал. Бумага все стерпит, и реальное положение дел на границе можно узнать, только увидев все воочию.
Путь до столицы прошел, можно сказать, буднично. Пацаны уже знали маршрут и не пытались выдавить окна в попытках рассмотреть местные пейзажи, но стоило только нам оказаться на вокзале, все резко переменилось. Большинство воспитанников происходили из деревень или маленьких городов, до которых железные дороги еще не дошли, так что поблескивающая россыпью заклепок махина паровоза произвела на многих неизгладимое впечатление. И это он еще не свистел и не выдавал клубы пара, как это делали когда-то тягачи в нашем мире.
Ехать вместе с жителями столицы и ближайших городов к счастью не пришлось. Нам выделили отдельный вагон, куда с относительным комфортом поместились обе группы. Никаких лежачих мест, только деревянные кресла, обтянутые вытертой плотной тканью. Сверху нашлись полки, куда мы скинули свои мешки.
По железной дороге нам предстояло добраться до Вальдорфа — крупного города на западе княжества. Названием своим он был обязан немецкоговорящей группе поселенцев, основавшей его. Прошли сотни лет и теперь население города полностью состояло из местных жителей, но переименовывать его никто не собирался.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Дорога до Вальдорфа мне запомнилась шумом, неудобными креслами, холодным обедом да несколькими ссорами между уставшими за восемь часов монотонной езды курсантами. Хорошо наставникам, они пообещали нам самые страшные кары за любые нарушения порядка и отправились отдыхать в отдельное купе с кроватями и мягкими матрасами, нам же приходилось отсиживать задницы на жестких седушках. Радовало только то, что хоть ходить по вагону не возбранялось, но даже это многим вскоре надоело.
