– Испытываю радость от разговора, избавившись от немоты устузоу.
– Сними эти мерзкие шкуры, зверя трудно понять.
Есспелеи поспешила вперед, и Керрик покорно дал срезать с себя струнным ножом все шкуры. По коже его побежали струйки крови, наконец остатки одежды оказались на полу.
– Розовый-уродливый-противный, – проговорила Арагунукто, – явно самец. Не пускайте сюда фарги, чтобы не навести их на непристойные мысли. Повернись! Так и знала – хвоста нет. В далеком окруженном морем Икхалменетсе я видела снимки таких, как ты, только мертвых и безопасных. Как он попал сюда?
– Его смыло с урукето во время шторма, – ответила Есспелеи, – потом он выплыл на берег. – Она произнесла слова без тени сомнения. – Он сам сказал это, значит, иначе и быть не может.
В позе Арагунукто чувствовался гнев.
– Как могло такое случиться? Я совершенно точно знаю, что существует лишь один иилане"-устузоу, но он бежал и прославился кровожадностью. Ты и есть тот самый устузоу?
– Да, великая. Меня снова захватили в плен и послали за океан в урукето, там я и выпал за борт.
– Какой урукето? Кто командовал им? Кто взял тебя в плен?
Керрик путался в собственной лжи. Проницательную Арагунукто нелегко было одурачить, но выхода не было.
– Я не обладаю этими знаниями. Меня ударило по голове, ночью в бурю.
Отвернувшись, Арагунукто жестами потребовала от Фафнеге внимать приказу.
– Отвратительное создание разговаривает как иилане". Но это не иилане". Натура устузоу набрасывает тень на его речи. Беседа с ним пачкает меня. Убей его, Фафнеге, и покончим с этим.
Ответив жестами радости и удовлетворения, Фафнеге подняла хесотсан и прицелилась.
– Нет, у вас нет причин! – хрипло крикнул Керрик.
Но приказ уже был отдан. Иилане" обязана повиноваться. Он отпрыгнул в сторону, спасаясь от оружия, и наткнулся на оцепеневшую от удивления ученую. В жутком страхе он схватил ее за руки и загородился ею.
– Я могу помочь вам! У меня есть важная информация! – кричал он.
Но понять его никто не мог: иилане" слышали только голос, а дергающееся тело старавшейся высвободиться Есспелеи закрывало его.
– Убивай! Немедленно-немедленно! – вопила Арагунукто.
Фафнеге водила оружием, прицеливаясь в него, как в дикого зверя. Есспелеи извивалась, пытаясь вырваться. Если он лишится защиты, то сразу умрет. Он глянул через плечо ученой и почувствовал, как та вырвалась и упала вперед. Дверь отворилась.
Керрик увидел волосатое озадаченное лицо парамутана.
– Убей ту, что со стреляющей палкой! – завопил Керрик. Теперь он был беззащитен.
Падая на пол одновременно с громким щелчком хесотсана, он понял, что выпалил все на марбаке. Игла прошла возле лица, он даже ощутил кожей легкое движение. Увидев, что он упал, Фафнеге повела оружием в его сторону.
– Что случилось? – выкрикнул Калалекв.
Фафнеге повернулась на голос, и Керрик вспомнил парамутанские слова.
– Убивай! Эту, с палкой!
Калалекву было не привыкать разить тяжелым гарпуном гигантского уларуаква, и он метнул копье с неменьшей силой и точностью. Оно вонзилось в грудь Фафнеге, и та согнулась от сильного удара. Падая, она выронила хесотсан, выстреливший в пол.
С копьем наперевес вбежал Ниумак. За ним спешила Армун. Она бросилась вперед, когда Керрик стал подниматься.
– Не надо, не надо эту! – закричал он.
Но поздно. Есспелеи завизжала от боли, хватаясь за копье Армун, пронзившее ее шею, упала с кровавой пеной на губах и умерла.
– Это была ученая. Я хотел поговорить с нею, – вяло промолвил Керрик, оглядываясь вокруг.
Вырвав копье, Армун заслонила его собой.
Но это было уже не нужно. Арагунукто тоже была мертва, и Калалекв отошел от ее тела. Парамутан тяжело дышал, глаза его налились кровью.
– Еще? – спросил он. – Еще есть?
– Да, рядом, в других шатрах. Но…
Парамутаны исчезли, прежде чем Керрик успел объяснить им, кто такие фарги. Он устало склонился над изрезанной одеждой и посмотрел на нее.
Армун мягкими пальцами стерла кровь с его кожи и сказала:
– Когда ты не вернулся, я так испугалась. Парамутаны тоже. Ниумак пошел по твоим следам, разыскал твое копье, а потом и место, где твои следы перемешались со следами мургу. А потом привел нас сюда. Они тебя не ранили?
– Нет. Это всего лишь порезы. Ничего страшного.
Собирая шкуры, он пытался собраться с мыслями. Сейчас, должно быть, все иилане" уже перебиты. Пусть так. Арагунукто приказала его убить только потому, что ей не понравилось, как он говорит. И снова вокруг была только смерть. О мире нечего было и думать. Быть может, оно и к лучшему. Он поднял глаза: вошел запыхавшийся Калалекв, его копье и руки были в крови.
– Какие странные и ужасные твари! Как они извивались и визжали, умирая на наших копьях!
– Все мертвы? – спросила Армун.
– Все. Мы осмотрели каждый из этих больших паукарутов и всех перекололи. Некоторые пытались бежать, но они тоже мертвы.
– Вот что, – заговорил Керрик, заставляя себя думать. – Надо, чтобы здесь не осталось следов нашего пребывания. Если только мургу заподозрят, что мы оказались по эту сторону океана, они нас разыщут и всех перебьют.
– Выбросим тела в воду, – отозвался рассудительный Калалекв, – а кровь смоем.
– А остальные вернутся? – спросила Армун.
– Да, в своих живых лодках… Здесь ведь и причал рядом. Если они никого не найдут, то подумают, что здесь какая-то тайна, и даже не заподозрят нас. Ничего не берите и не трогайте.
– Ничего не хочу! – завопил Калалекв, потрясая копьем. – Ничего, к чему прикасалась эта нечисть. Надо как следует помыть копья, чтобы смыть с них всю неудачу. Ты мне рассказывал, как ужасны и могучи, как непохожи на нас эти мургу, и я удивлялся твоим словам. Но ты не предупредил, что меня будет трясти от гнева и ненависти от одного их вида. Очень странное чувство, и оно мне вовсе не нравится. В океан их, а потом возвратимся к удовольствиям холодного севера.
Нет, надо плыть на юг, думал Керрик, но не сказал этого вслух. Сейчас не надо говорить об этом. Но прежде чем выйти, он еще разок взглянул на карту. Протянул руку, тронул неровное темно-зеленое пятно на светло-зеленом море. Окруженный морем Икхалменетс.
Увидев, что он дергается всем телом, бормоча названия, Армун потянула его за руку.
– Пошли. Пора.
Тьма сгустилась, прежде чем они покончили с делом. Море поглотило и тела, и окровавленные лохмотья, оставшиеся от его одежды. Прилив был высок. Он унесет трупы в море. О прочем позаботятся рыбы.
Ниумак вел их во тьме без особых трудов, но тропка была крутой, и они успели здорово устать, прежде чем впереди в просвете между деревьями показался огонек костра. Под приветственные вопли пришедшие повалились на песок.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
