– Но что ты можешь сделать в одиночку, даже если отыщешь их?
– Не знаю! – с болью в голосе крикнул он. – Не знаю! Ясно только одно – я должен хотя бы попробовать.
Армун нечего было ответить, осталось только тесно прижаться к нему, чтобы тело поведало то, чего не могли сказать губы…
Снегопад начался в тот же день. Сначала на землю падали редкие снежинки, а затем снег повалил сплошной пеленой, и скоро за каждым паукарутом намело длинный сугроб. Все поняли – пришла пора зимних метелей.
Еды было вдоволь, а парамутаны привыкли спать все долгие зимние ночи. Короткие дни, если не было сильной пурги, они посвящали охоте и рыбной ловле, однако не очень удаляясь от стойбища. Керрик не выходил со всеми, он замкнулся в себе и не оставлял паукарута. Армун начала уже опасаться за его рассудок: как она ни старалась, темные думы по-прежнему одолевали его.
В конце концов одержимость все равно победила.
– Я уже не могу видеть тебя таким, – простонала Армун.
– Выхода нет. Ничего другого я не придумал. Нужно разыскать остров. И остановить Вейнте". До тех пор, пока это не свершится, мне не будет покоя.
– Я тебе верю. И последую за тобой.
Не говоря ни слова, он согласно кивнул, словно бы тоска ее, прорвавшаяся в словах, что-то подсказала ему.
– Хорошо. Я и так уже наполовину в тех краях. Вдвоем мы не справимся, нужен третий. Парамутан, знающий морские дороги. Этого хватит. Втроем мы их одолеем, я уже продумал, как мы это сделаем, до мельчайших подробностей.
– Как же?
Он подозрительно огляделся, словно опасаясь, что их подслушивают.
– Пока я тебе не расскажу. Пусть все хорошенько уляжется в голове, чтобы не допустить ошибки. А теперь попроси Калалеква пойти с нами. Он храбр и силен; лучше, чем он, спутника нам не найти.
– В прошлый раз он тебе отказал.
– Это было в прошлый раз. Попроси его снова.
Укрывшись под шкурами, Калалекв рассеянно жевал безнадежно засохший кусок рыбьего мяса, но, завидев возле себя Армун, сел.
– Впереди много дней метели и еще больше зимних дней.
Откинув шкуры, он потянулся к Армун, и она оттолкнула его руку.
– Почему бы не оставить зиму и не уплыть на юг, поближе к лету?
– Так не бывает. Парамутаны живут на севере, жаркие дни и ночи губят их.
– Что, если мы поплывем не так далеко, не в те земли, где властвует бесконечное лето? Сплаваем на остров Керрика и вернемся. Помоги мне.
– Остров? Он все еще думает о нем?
– Помоги мне, Калалекв, мне и ему. С головой его творятся странные вещи, и я боюсь за него.
– Верно! – взволнованно выкрикнул Калалекв и прикрыл рот ладонью, когда Ангаджоркакв и Кукуджук дружно повернули головы в его сторону. Он молчал, пока они не отвернулись, а затем шепотом продолжил: – Я заподозрил это, – ведь он говорит так странно, – но не думал, что окажусь прав. Какая ты счастливая!
– Счастливая? Почему?
– Такая удача! Твой охотник разговаривает с духами ветра и океана. А они обращаются только к немногим и то иногда. Потом те, кто слышал голоса духов, говорят и с нами. Так мы узнаем, как нам быть и что делать. Так духи научили нас строить иккергаки, чтобы мы могли бить уларуаква, а потом жиреть. Теперь они говорят с Керриком, и он передаст нам их волю.
Армун не знала, смеяться ей или плакать.
– Знаешь, что они говорят? Твердят снова и снова: «Плыви на юг, ищи остров». И все, ничего более.
Кивнув, Калалекв закусил губу.
– Так вот что они говорят. Значит, это должно быть исполнено. Придется плыть на юг.
Не веря своим ушам, Армун кивнула.
Глава 38
Iilanе" hesh farigi nindasigi ninban.
Пока фарги не станет иилане", у нее нет города.
Апофегма иилане"
В первую очередь – новый город. Амбаласи понимала это, но сожалела о времени, которое приходилось отрывать от изучения сорогетсо. Так она назвала эту безъязыкую родню иилане", ограничивавшую общение самыми примитивными знаками, словно юные элининйил в море. Но даже это пока оставалось всего лишь предположением, успех первого общения так и не повторился. Сорогетсо не приближались к опустошенному полуострову и прятались далеко в джунглях. Сама она была слишком занята бесконечными проблемами, возникавшими в растущем городе, и, не имея возможности положиться на не стремившихся проявлять усердие Дочерей Отчаяния, не могла снова отправиться на поиски сорогетсо. Сказывался и возраст…
Она лежала в тени быстро подрастающего куста и разглядывала культуру, помещенную в сандуу. На гладкую линзу преображенного иилане" существа падал солнечный свет, наблюдать изображение лучше было в тени. Микроскопические объекты в основном были знакомы ей. Ни патогенных бактерий, ни опасных грибков. Хорошо.
– Пришли ко мне Энге, – приказала она своей помощнице Сетессеи, менявшей образцы.
Амбаласи откинулась на доску для отдыха и вздохнула. Жизнь так коротка, а еще столько надо сделать. Саагакель была добра к ней, и жизнь в таком далеком теперь Йибейске представлялась уже одним удовольствием от занятий наукой. Сколько же лет она провела там? Амбаласи даже потеряла им счет. И она до сих пор наслаждалась бы этим покоем, если бы не внезапный интерес к биологическим аспектам философии Дочерей. Тогда, повинуясь внезапному импульсу, она разом променяла весь комфорт на жесткую деревяшку под колючим кустом. Нет! – ее тело дернулось от эмоций. Конечно, интерес к этим Дочерям Отчаяния был ошибкой, но то, что она оказалась в этих краях… Сколько нового успела она открыть, каким уважением к ней исполнятся ученые Энтобана… даже еще не родившиеся. Она с наслаждением обратилась к этой мысли – одни гигантские угри чего стоят, не говоря уже о новом континенте. Но есть и более важная вещь, намного более важная.
Сорогетсо. Терпение, необходимо терпение. Она не должна торопиться. Ей нужны безопасность, покой, тишина. Ей нужен город, чтобы работать, и пусть никчемные Дочери обеспечивают ей все удобства, пока она будет заниматься сорогетсо. Только по этой причине город должен расти быстро и правильно. Она вновь вздохнула – слишком часто приходила она к этой мысли. Нравится или нет, а делать придется.
На глаза ее упала тень, и ученая поняла, что явившаяся Энге терпеливо ждет, пока она завершит свой внутренний монолог. Повернув к ней один глаз, Амбаласи жестом потребовала внимания.
– Настал важный момент. Стена крепка, бесполезная растительность уничтожена, посажены затеняющие кусты. Земля подле меня ископана и перекопана, стерилизована и удобрена – словом, готова во всех отношениях. Остается одно – посадить семя города.
Вынув семя из контейнера, ученая подняла его повыше. Энге в безмолвном восторге пала на колени. Долго глядела она на покрытую бороздками скорлупу и заговорила не сразу:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
