Читаем без скачивания Преторианец - Саймон Скэрроу

– Не самый впечатляющий пример демонстрации морского искусства из всех, что я видел, – заметил Катон. – На настоящем флоте даже самая молодая команда даст этому сброду сто очков вперёд.

– Да уж, да уж, – раздражённо ответил Макрон. – Может, перестанешь наконец разыгрывать из себя большого знатока и будешь просто любоваться зрелищем?

Катон посмотрел на друга:

– Я просто отметил их неумение как старый солдат…

– Ладно, хватит.

Командные корабли были уже на расстоянии броска дротика друг от друга, и Катон заметил, что с палубы каждого корабля тонкой струйкой поднимается дым. Секунду спустя стрела, выпущенная с одного из кораблей под синим вымпелом, прочертила в небе огненную дугу, оставляя за собой дымный след, обозначивший траекторию её полёта. Стрела упала в озеро в добрых пятидесяти футах от носа ближайшего вражеского корабля.

– Вот оно, хвалёное восточное искусство стрельбы из лука, – засмеялся Макрон. – Промазали!

Неудачный пуск первой стрелы, не долетевшей до цели, не остановил неумелых стрелков на обоих кораблях – они выпустили ещё кучу стрел, и поверхность озера покрылась маленькими всплесками. И тут два корабля сблизились. Не было никаких манёвров, попыток избрать более выгодный курс, чтобы пустить в дело таран, два судна просто врезались друг в друга, столкнулись носами. Хилая мачта на греческом корабле переломилась где-то у самого основания и рухнула вперёд, потянув за собой весь такелаж, который тут же накрыл бойцов, столпившихся на носовой палубе. С берега донеслись возбуждённые крики. Пока бойцы старались освободиться от упавших на них снастей, их противники начали метать абордажные крюки, зацепили повреждённый корабль и начали подтягивать его к себе, после чего бросились на палубу вражеского судна. С берега было плохо видно, что там происходит, лишь мелькание и блеск мечей и доспехов, так что было не понять, кто кого одолевает.

В схватку вступало всё больше кораблей, таких же неуклюжих, а те, что оказались самыми медлительными, теперь получили отличную возможность взять самый выгодный курс, выбрать себе цель и нанести удар тараном. Первая такая атака была проведена грубо и бездарно, скорость нападающего корабля оказалась слишком малой, чтобы таран проткнул корпус судна противника. Гребцы сдали назад, отвели свой корабль на небольшое расстояние, желая попробовать снова, но в результате на них на полной скорости налетел другой неприятельский корабль. Во все стороны полетели обломки сломанных вёсел, невеликий корабль весь вздрогнул от удара и отлетел вбок, сбросив в воду множество бойцов. Некоторые из выпавших за борт, что были в доспехах, очень недолго держались на поверхности, а потом вес боевого снаряжения утянул их на дно. Мощный удар таранящего судна принёс негативный результат и для атакующих: жаровня, которой они пользовались для поджигания стрел, опрокинулась, разбросав вокруг пылающие угли, засыпав ими всю палубу, отчего просмолённый такелаж немедленно вспыхнул. И очень скоро корабль запылал, и пламя, раздуваемое лёгким бризом, дующим вдоль озера, охватило также и корпус пробитого тараном судна. Схватка прекратилась: бойцы обеих сторон теперь думали только о спасении, отчаянно срывая с себя доспехи, прежде чем прыгнуть в воду и ухватиться за что угодно, что помогло бы им держаться на воде.

– Бедолаги, – пробормотал Катон, тогда как остальная публика орала и визжала от восторга.

Через два часа после сигнала о начале сражения поверхность озера была вся усеяна обломками судов. Один корабль затонул, ещё три горели. На палубах остальных, сцепленных абордажными крюками, ещё шли сражения и отдельные схватки под восторженные крики толпы, жующей продукты, выданные им ранее императорскими чиновниками. Наблюдая за ними и прислушиваясь к доносившимся изредка из павильона замечаниям и комментариям, Катон пришёл к выводу, что представление замечательно удалось в качестве отвлекающего манёвра для поражённого голодом населения столицы. Если восторги и восхищение, вызванные этим зрелищем и раздачей продуктов, продлятся ещё день или два, значит, навмахия успешно выполнила поставленную задачу.

Тут его внимание привлёк стук копыт, приближающийся к озеру. Он обернулся и увидел императорского курьера, галопом скакавшего по берегу от дороги, ведущей из столицы. Всадник низко склонился к шее лошади, понукая её, а от той во все стороны летели клочья пены – с боков и из пасти. Перед павильоном он резко натянул поводья, спрыгнул с седла и бросился вверх по лестнице, ведущей к императорской ложе.

– Интересно, чего это он так торопится? – Макрон почесал щёку. – Скверные новости?

– Когда это было в последний раз, когда приходили хорошие новости? – вопросом на вопрос ответил Катон.

Они повернулись обратно к озеру и стали смотреть на продолжающееся сражение, но Катона не оставляли мысли о том, что за вести заставили курьера так спешить. Уже начинало темнеть, солнце опустилось за горизонт. Снова протрубили трубы, и по этому сигналу уцелевшие корабли обоих флотов стали расходиться и медленно и неуклюже двигаться к тому берегу, на котором возвышался императорский павильон. Они причаливали по обе стороны от павильона, и теперь стало видно, что «персидский» флот выиграл бой в этот первый день представления. Корабли один за другим приставали к берегу, и их вымотанные команды и бойцы, шатаясь, выгружались по сходням на песок пляжа, где их быстро разоружали и уводили в загоны бдительные ауксиларии.

Макрон пихнул Катона в бок и ткнул пальцем в сторону:

– Гляди-ка, а это не Септимий?

Катон посмотрел в том направлении, что указывал Макрон, и увидел четверых мужчин, нагруженных мехами с вином, которыми командовал человек в простой красной тунике дворцового слуги. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что Макрон прав.

– Да, это он.

– И что это он здесь делает?

– Видимо, хочет что-то сообщить Нарциссу.

Макрон печально посмотрел на Катона:

– Ну, спасибо тебе, а то я сам не догадался.

Они продолжали наблюдать, как эта группа пробиралась между рядами преторианцев, направляясь прямо к Катону и Макрону. Когда они подошли ближе, Септимий указал на мехи и провозгласил:

– Это в знак благодарности императорского величества его верным солдатам!

Септимий щёлкнул пальцами, и один из его людей стал развязывать горловину своего меха. Септимий подошёл ещё ближе к обоим гвардейцам, продолжая сиять довольной улыбкой, и заговорил тихим и напряжённым тоном:

– Нарцисс прислал меня, как только курьер передал своё сообщение. Это был единственный способ сообщить вам, не привлекая ничьего внимания. Не говорите ни слова. Берите вино и слушайте.

Септимий оглянулся по сторонам, проверяя, нет ли кого поблизости, потом перешёл на шёпот:

– Скверные новости из Остии. Корабли с зерном с Сицилии попали в шторм и погибли. Уцелели только два судна, но им пришлось сбросить большую часть зерна за борт.

Макрон тихо присвистнул.

– Положение становится ещё более хреновым.

– Не то слово, – сухо ответил Септимий. – Император так рассчитывал на это зерно, надеялся с его помощью сохранить в Риме спокойствие и порядок и после навмахии… А теперь…

Он не закончил фразу, но Катон и без этого сразу представил себе тот хаос, который воцарится на улицах столицы, как только люди узнают, что теперь уже ничто не может спасти их от голода. Он потянулся к меху с вином, который один из рабов тут же протянул ему. Он тихо спросил Септимия:

– И что Нарцисс намерен теперь предпринять?

– Да он практически ничего не может сделать. Теперь это дело преторианской гвардии – любой ценой поддерживать порядок в столице. Префект Гета предложил сразу же вернуться в город, призвать остальные части гвардии и начать готовиться к обороне императорского дворца, здания сената и храмов. Клавдий останется на ночь здесь, утром снова будет присутствовать на играх, а потом вместе с остальным своим семейством незаметно отсюда смоется.

– А чего Нарцисс хочет от нас? – спросил Макрон.

– Пока ничего. Просто будьте наготове, потом он даст вам знать.

– Есть одна вещь, которую мы вполне могли бы сделать, – сказал Катон. – Кое-что такое, что очень нужно сделать прямо сейчас.

– Что именно?

– Найти зерно, которое было вывезено с того склада. – Катон пристально посмотрел Септимию прямо в глаза. – Скажи Нарциссу, что мы должны его найти. Преторианской гвардии не удастся долго продержаться против толпы. Теперь только это зерно может спасти императора.

Глава двадцать пятая

На следующий день, как только внимание зрителей сосредоточилось на продолжении битвы на воде озера, император незаметно уехал, сопровождаемый только императрицей, Нероном и Британиком. Большая часть свиты осталась в павильоне, прикрывая его отсутствие. Трибун Бурр оставил на озере первую центурию своей когорты, чтобы охранять павильон и прикрывать отсутствие императора. Остальные его люди построились в колонну позади пустых загонов для заключённых и сначала двинулись по редко используемой дороге между холмами и только потом выбрались на главную магистраль, ведущую в Рим. Вскоре после полудня они достигли городских ворот и сразу же увидели, какие меры безопасности уже успел принять префект Гета. Солдаты когорт городской стражи, которые обычно охраняли ворота в город и собирали въездную пошлину, были разосланы патрулировать улицы, а их место заняли преторианцы.