в Полуночи он мог прийти в посёлок и сделать что угодно с кем угодно, хоть на глазах у всего посёлка. Здесь такого явно не потерпят. Даже если за ним будут охотиться одни низшие, у него просто не хватит эссенции, чтобы поубивать всех. А если к низшим добавить Владеющих, то его затравят очень быстро. Ну а если за него возьмутся Высшие, то его и травить не понадобится — просто убьют. В Новгороде, вне всякого сомнения, хватало и Владеющих, и Высших.
Последнее время Марен стал задумываться над тем, что он делает и зачем — похоже, ясность ума понемногу к нему возвращалась. Что он ожидал от рискованной затеи расспросить Кеннера Арди? Даже если тот действительно видел убийцу — сможет ли он описать его достаточно подробно, чтобы Марен его узнал? А ведь, скорее всего, он никого и не видел, потому что убийца вряд ли отпустил бы случайного свидетеля.
Марена мучили сомнения. Стоит ли затевать такое рискованное дело, после которого ему, возможно, придётся убегать — и получится ли убежать? И только ради того, чтобы в итоге ничего не узнать? Не будь Арди единственной ниточкой к убийце брата, Марен давно бы развернулся и ушёл, но других вариантов просто не существовало. Что-то выяснять в секторали Синклита уже не получится; всё, что он мог сейчас сделать — это попытаться выяснить имя убийцы и вернуться в Полуночь. Там его, конечно, очень ждут, но Марен был уверен, что сумеет уйти в другую сектораль, а позже, когда о нём позабудут, вернуться и покарать убийцу Мадена.
Как ни странно, найти Кеннера Арди оказалось очень просто — точнее, узнать, где он бывает. В ночлежке, которую ему присоветовали попутчики, он спросил про Арди, соврав, что приехал устраиваться к ним на работу, и ему объяснили, где находится их главное управление. Понаблюдав несколько дней с чердака соседнего с Масляным концом здания, он присмотрел подходящего информатора — служащего, достаточно солидного, чтобы что-то знать, но недостаточно солидного, чтобы передвигаться на самобеге. Марен последовал за ним, когда тот шёл домой со службы, а в подходящем месте подчинил его, допросил и заставил забыть об этой встрече.
Как выяснилось, Кеннер Арди постоянно бывал в трёх местах: в своём поместье, в Академиуме и в Масляном конце. Академиум он исключил сразу — там всегда присутствовало несколько Высших, которые легко определялись по деформациям поля. Марен, конечно, мог блокировать способности Высшей, но сложность состояла в том, что на это уходили все его силы, и Марен в этот момент, по сути, сам становился низшим. Любой мог, к примеру, ткнуть его ножом или всадить в него пулю. Один удар ножом ему, конечно, никак не повредит, но сколько таких ударов он сможет выдержать? А Высшая не позволит ему ни отвлечься на низших, ни сбежать.
Масляный конец тоже выглядел не самым подходящим местом. Там всегда было полно охраны, да и Владеющие присутствовали. Один раз Марен заметил, как туда входила Высшая, и окончательно исключил этот вариант.
Оставалось только поместье. Этот вариант тоже был не особенно хорош, но охрана состояла исключительно из низших, а Владеющих там, похоже, не было вовсе. Единственной проблемой была Милослава Арди, но эту проблему можно было легко обойти — она часто задерживалась в клинике.
Зимой начинает темнеть рано, и хотя вечер ещё только начинался, сумерки уже давно перешли в темноту. Однако небо было безоблачным, луна — полной, а снег — белым. Марен досадливо поморщился при мысли о том, сколько эссенции уйдёт на то, чтобы не оставить цепочку следов, но делать было нечего — следы сразу обнаружили бы при очередном обходе. Он привычно послал вокруг импульс внимания — железная машина патруля быстро удалялась, а следующая была ещё далеко. На краю внимания ясно ощущались несколько домов с искрами жизни, но мощного искажения, присущего Высшим, не чувствовалось. Марен легко перелетел через изгородь и быстро заскользил над нетронутым снегом. «Это даже хорошо, что сейчас снег, — мелькнула у него мысль. — Никому и в голову не придёт, что кто-то проник на территорию. Хотя эссенции жалко, конечно».
Деревья мелькали по бокам, и Марену приходилось внимательно следить, чтобы не получить какой-нибудь веткой по лицу. Наконец, впереди показалась расчищенная дорожка и беседка, увитая сухими плетями девичьего винограда. Следов бегающих машин здесь не было; Марен с облегчением опустился рядом с беседкой и снова послал импульс внимания. К своему удивлению, он обнаружил, что в его сторону идут двое, и один из них совершенно безошибочно ощущался, как Кеннер Арди — Марен не раз посылал внимание, когда наблюдал за теми местами, где он появлялся, и отклик Арди знал прекрасно. Всё выглядело слишком уж хорошо, вот прямо как по заказу — на мгновение Марена кольнула мысль о засаде, но бегающие машины были далеко, а Высших в округе не было. Кроме этой пары в окрестности не было совершенно никого, и он успокоился.
Ждать пришлось минут пятнадцать — Марен на всякий случай ещё пару раз посылал импульс, но в окрестности так никого и не появилось. Бегающая машина опять появилась в этой стороне, но промчалась по своему маршруту не останавливаясь. Марен окончательно выкинул из головы мысль о засаде и, когда пара подошла к беседке, вышел им навстречу.
Это был и в самом деле Кеннер Арди с какой-то женщиной. «Жена? Любовница? — мелькнула у него мысль. — Жаль, придётся тратить эссенцию и на неё».
— Кто вы, уважаемый? — спокойно спросил Арди, совершенно не удивившись неожиданному появлению незнакомого человека.
— Я Марен кин Стил, — ответил Марен и внезапно почувствовал мощный удар в спину, бросивший его на землю лицом вниз.
Земля словно тянула его к себе с такой силой, что кости у него хрустели. Какие-то, возможно, и сломались, но Марен в какофонии боли не сумел этого понять — а потом стало не до этого, потому что Арди внезапно прыгнул к нему и вонзил в шею нож, рассёкший позвоночный столб и наполовину отделивший голову от туловища.
— А вдруг он хотел только спросить, Кени? — послышался голос женщины.
«Я же хотел только спросить!» — мысленно взвыл Марен, безуспешно вливая эссенцию в рану.
— Знаешь, чем отличается хороший человек от негодяя, Лен? — ответил Арди. — Хороший человек всегда мучается сомнениями, не пострадает ли невинный, а негодяй убивает не раздумывая. Поэтому хорошие люди умирают, а негодяи живут и процветают.
— То есть ты негодяй, Кени?
