около трёх миллионов человек по всему миру. Наши официальные убежища, которые успели построить до блокировки Вайсом, приняли ещё около двух миллионов.
– Пять миллионов из восьми миллиардов, – мрачно заметил один из инженеров. – Меньше 0,1 процента населения планеты.
– Плюс те, кто выжил на поверхности и сейчас организует автономные общины, – добавила Ситара. – Это далеко не идеальный сценарий, но намного лучше, чем могло бы быть без квантовых щитов и нашей подготовки.
Она активировала новую проекцию – схему восстановления коммуникаций между убежищами и создания сети помощи выжившим на поверхности.
– Сейчас наша главная задача – наладить связь между разрозненными группами выживших и начать организованную помощь тем, кто остался на поверхности. Мы разработали систему радиопередатчиков, устойчивых к электромагнитным помехам, которые можно развернуть на ключевых объектах.
– А что с "Цитаделью-1"? – спросил Элайджа. – Вайс и его ресурсы?
Рамон выпрямился, готовый отчитаться о результатах операции.
– Мы установили контроль над убежищем три дня назад, – сказал он. – Технически, это была не столько атака, сколько спасательная операция. Большая часть персонала была рада нашему прибытию, особенно когда система жизнеобеспечения начала отказывать полностью.
– А Вайс? – уточнила Ситара.
– Он и несколько его ближайших сторонников, включая генерала Монтгомери, забаррикадировались в командном центре. – Рамон сделал паузу. – Когда мы, наконец, получили доступ, Вайс был уже мёртв. Судя по всему, самоубийство. Монтгомери и остальные сдались и сейчас находятся под стражей.
Ситара медленно кивнула, принимая информацию. Она не испытывала радости от смерти Вайса, хотя именно его действия во многом усугубили последствия катастрофы. В конце концов, он был продуктом системы, которая ценила власть и контроль выше сотрудничества и взаимопомощи.
– "Цитадель-1" теперь функционирует как координационный центр для южного полушария, – продолжил Рамон. – Её ресурсы – продовольствие, медикаменты, технологии – распределяются среди пострадавших регионов. Запасов достаточно, чтобы поддержать десятки тысяч людей в течение нескольких месяцев.
– Хорошо, – одобрила Ситара. – А что с технологиями связи? Нам удалось восстановить какие-то глобальные коммуникации?
– Отдельные каналы, – ответил один из техников. – Система Квантовой Корреляционной Связи, разработанная Кианом, оказалась устойчивой к электромагнитным помехам. Сейчас мы развёртываем терминалы в ключевых убежищах и на поверхности.
Все взгляды обратились к Киану, который сидел немного в стороне, погружённый в свои расчёты. Почувствовав внимание, он поднял голову.
– Система имеет ограниченную пропускную способность, – сказал он своим обычным ровным тоном. – Но достаточную для передачи критически важной информации и координации действий выживших групп.
– А как насчёт связи с Луной? – спросил Элайджа. – Есть новости от "Селены"?
– Пока нет, – ответил техник. – Квантовая Корреляционная Связь теоретически может работать на таких расстояниях, но нам нужно настроить синхронизацию с лунными терминалами. Это займёт время.
Элайджа выглядел обеспокоенным. Судьба лунной колонии оставалась одним из главных неизвестных факторов в их ситуации. "Селена" была важнейшим компонентом плана восстановления человечества – там хранились генетические образцы, культурное наследие, технологические данные. И там были люди – учёные, инженеры, специалисты, чьи знания и навыки были бесценны для будущего.
– Мы должны установить контакт как можно скорее, – сказал он. – Если "Селена" серьёзно пострадала, возможно, им нужна помощь.
– Космические запуски в ближайшее время невозможны, – напомнила Ситара. – Большинство космодромов разрушено, навигационные системы отключены. Но я согласна – восстановление связи с Луной должно быть приоритетом.
Киан, который молча слушал дискуссию, внезапно заговорил:
– Я могу настроить направленный квантовый передатчик, фокусируя его на точные координаты "Селены". Если на лунной базе сохранился хотя бы один квантовый приёмник, шанс установить связь составляет около 63 процентов.
– Сколько времени тебе понадобится? – спросил Элайджа.
– При наличии необходимых компонентов – примерно 72 часа, – ответил Киан.
Ситара кивнула.
– Предоставим тебе всё необходимое. Рамон, организуй доставку квантовых компонентов из лаборатории в северном секторе. Это должно стать нашим приоритетом наряду с помощью выжившим на поверхности.
Совещание продолжилось обсуждением других вопросов – распределение ресурсов, медицинская помощь, восстановление базовой инфраструктуры. Каждая проблема требовала немедленного решения, и ресурсов никогда не хватало на всё. Но главное, что у них теперь был план и координация – основа для методичного восстановления.
Когда совещание завершилось, Ситара осталась наедине с Элайджей. Усталость от непрерывной работы в течение недели после вспышки ясно читалась на их лицах.
– Как ты думаешь, мы справимся? – тихо спросила она, глядя на карту мира с бесчисленными точками бедствия.
Элайджа задумчиво посмотрел на экран.
– Выживем? Да. Восстановимся полностью? Вряд ли, по крайней мере не в том виде, как раньше. – Он сделал паузу. – Но, возможно, это и к лучшему.
– К лучшему? – удивлённо переспросила Ситара.
– Наша цивилизация была неустойчивой, – пояснил Элайджа. – Слишком зависимой от невозобновляемых ресурсов, слишком централизованной, слишком хрупкой перед лицом таких катастроф. Теперь у нас есть шанс построить что-то более прочное, более адаптивное.
Ситара задумчиво кивнула. В его словах был смысл, хотя цена такого урока казалась непомерно высокой.
– И есть ещё одна проблема, – добавил Элайджа. – Киан считает, что это не последняя вспышка. Солнце вступило в период нестабильности, который может продлиться десятилетия, возможно, столетия.
– Значит, мы должны создать цивилизацию, способную выдерживать такие удары регулярно, – сказала Ситара. – Это… амбициозная задача.
– Другого выхода нет, – пожал плечами Элайджа. – Либо мы адаптируемся, либо вымрем. Эволюция не оставляет третьего варианта.
Их разговор прервал вошедший техник.
– Доктор Пател, доктор Хокинс, – обратился он к ним. – У нас есть сигнал с поверхности. Группа выживших в центральной Европе установила связь с нашим радиопередатчиком. Они запрашивают помощь и информацию.
Ситара и Элайджа переглянулись. Вот оно – начало долгого пути восстановления, возрождения из хаоса и тьмы. Человечество, как и прежде в истории, столкнувшись с катастрофой, находило в себе силы подняться и двигаться дальше.
– Передайте, что помощь в пути, – сказала Ситара, поднимаясь. – И что они не одни.
На Луне, в колонии "Селена", прошедшая неделя тоже была наполнена напряжённой работой по восстановлению повреждённых систем и адаптации к новой реальности. Мишель Нгуен практически не отдыхала, переходя от одной кризисной ситуации к другой, принимая решения, которые могли определить судьбу колонии на годы вперёд.
Сейчас она стояла в центральном куполе "Селены", глядя на Землю через большое обзорное окно. Родная планета выглядела иначе, чем раньше – облачный покров имел странный красноватый оттенок, а ночная сторона была почти полностью тёмной, без привычного созвездия городских огней.
– Странно видеть её такой, – тихо сказала Таниша, подходя к Мишель. – Тёмной, безмолвной.
– Не безмолвной, – покачала головой Мишель. – Просто мы не слышим. Но это временно.
Она повернулась к Танише.
– Как продвигается работа над квантовым приёмником?
– Медленно, – вздохнула Таниша. – Большинство наших квантовых специалистов осталось на Земле. Доктор Чен и его команда делают всё возможное, но это не их
