что, я уверена, не имеет ко мне никакого отношения. Должно быть, это из-за предстоящих через месяц экзаменов – последних для старшеклассников, – которые заканчиваются примерно за две недели до того, как мы улетим в Нью-Йорк во время весенних каникул. Я ничего не рассказываю Ройсу о Род-Айленде не только потому, что это все еще несбыточная мечта, но и потому, что при каждой нашей мимолетной личной встрече мне кажется, что он излучает напряжение. Но в сообщениях – он тот же Ройс, только более ласковый, чем когда-либо.
Ройс: Извини, я немного пропал. Сейчас неподходящее время, после экзаменов обязательно встретимся… Но я все время думаю о тебе ХО
Ройс: Мне нравится, что ты набираешь популярность XX
Ройс: Ты наполняешь меня светом! Не могу дождаться, когда снова увижусь с тобой, как только это безумие закончится XX
Ройс: Прошлой ночью видел тебя во сне. Как бы мне хотелось по-настоящему заключить тебя в объятия…
* * *
Я настолько поглощена своими предстоящими экзаменами, сменами и стендапом, что чуть не пропустила обновление в аккаунте TentPole Productions, компании Найджела, друга Лэя, которая занимается организацией мероприятий.
В посте говорится: «Учитывая огромный интерес к конкурсу, организаторы провели переговоры со всеми заинтересованными сторонами, включая спонсоров мероприятия Frisson Cola и Swoosh Airlines, и приняли решение допустить к участию в конкурсе по три участника с каждого этапа вместо двух. Призовые суммы также увеличены до 25 000 долларов США, 15 000 долларов США и 10 000 долларов США за первое, второе и третье место соответственно. И пусть победит лучший!»
В комментариях к посту TentPole поясняет, что организаторы официально изменили формат конкурса, так что в финале будет шесть участников, а не четыре, что стало возможным благодаря увеличению бюджета, утвержденного первоначальными спонсорами и продюсерской компанией, и позволило увеличить время трансляции финала.
От удивления и счастья я чуть не уронила телефон – чудеса, да и только! Значит, Ройс поедет со мной в Нью-Йорк! Он продолжит свое стендап-путешествие вместе с нами. А эти призовые деньги просто ошеломляют. Решимость победить теперь переполняет меня.
Я пишу Зи об изменениях.
Зи: Э, знак небес, что вам, ребята, суждено быть вместе? Ву-ху-ху!
Зи:
Зи: Ой, подожди, извини, это было не тебе
Агнес: Не поняла?
Затем я пишу Ройсу: «ТЫ УЖЕ СЛЫШАЛ? ПРО НАШ КОНКУРС? ПОЗДРАВЛЯЮ??! ХОХО».
Ройс читает текст – я вижу зеленые галочки. Но не отвечает.
Через пару часов я отправляю ему еще пару легких намеков. Он не отвечает.
Тогда я отправляю смайлик поцелуя. Ничего. Прошло уже восемнадцать часов.
«Дай ему еще один день», – призывает мой внутренний голос.
«Спали его на костре!» – требует другой голос, который, как сказала бы Рози, звучит странно.
Встревоженная, я иду спать.
На следующий день Tentpole Productions публикует в своем аккаунте еще один пост: «Мы долго испытывали ваше терпение, не раскрывая имя комика, на разогреве у которого выступит победитель первого конкурса молодых комиков JOGGCo, и вот наконец готовы раскрыть секрет!
Наш счастливчик получит пять минут, чтобы открыть выступление очень горячей штучки – канадской комикессы Амины Каур в первый вечер нью-йоркского этапа ее общенационального тура в Comedy City!»
Верн пишет мне: «АМИНА КАУР! Обалдеть
».
Агнес: Я ЗНАЮ!
И снова пытаюсь связаться с Ройсом.
Агнес: Слышал? У нас есть шанс выступить для нашего любимого комика!
Тридцать восемь минут спустя…
Ройс:
ПАЛЕЦ ВВЕРХ? Я что, его бабушка?
«Что происходит? – печатаю я, и мною овладевает ужас. – Скажи мне правду».
Ройс: Прости, мне очень жаль… Но… все сложно.
Ройс еще что-то печатает. Это продолжается довольно долго. А потом почему-то просто исчезает из сети.
Глава 37
Проходит неделя. Я хожу в школу. Возвращаюсь домой. Играю в видеоигры.
Я злюсь на Зи, которая удивлена и расстроена странным поведением Ройса, который меня игнорирует. Злюсь на Верна, который зашел навестить меня в «Граб Хаб» после смены.
– Может, он не хочет участвовать в конкурсе.
Я замолкаю, когда понимаю, что он имеет в виду меня. Меня?
– Я… я не… не может быть.
Верн стряхивает пылинку со своей униформы.
– Кто знает. Он так привык получать от жизни все, что, вероятно, не знает, как быть с тем, что у него на пути теперь стоишь ты.
Я чувствую себя так, будто в меня залили горячий свинец. Во рту неприятно пересыхает.
– Берегись «веллфайера», если стоишь одна в темном переулке, – говорит Верн.
Он шутит, но я тут же четко увидела эту картинку внутренним взором: один из водителей/запасных телохранителей Ройса, прищурив глаза, едет на своей Toyota Vellfire прямо на меня, а я почему-то загнана в какой-то тупик и бежать от неминуемой гибели мне некуда. Лицо водителя, мерцая, изменяется и превращается в лицо Ройса.
Бессонница, с которой у меня не было проблем лет с двенадцати, снова преследует меня. Однажды вечером я спускаюсь вниз, чтобы приготовить себе чашку горячего майлоу[54], и вижу, что в гостиной кто-то смотрит новости без звука. Это мама.
– Привет, – я присоединяюсь к ней. – Не спится?
– И я должна тебя спросить о том же, – отвечает она, изгибая бровь. – Не поздновато ли тебе бодрствовать?
– К выступлению готовилась, – вру я, не желая говорить о своем разбитом сердце.
Мама показывает на свой живот:
– Ну а у меня тут малышка занимается боевыми искусствами, и я решила подождать, пока она не успокоится. Потом пойду наверх.
Мы сидим и смотрим новости в тишине.
– Как ты себя чувствуешь? – спрашиваю я.
– Все хорошо. Я и вправду наслаждаюсь беременностью. Не думала, что у меня получится в моем возрасте, учитывая все, что со мной происходит.
Необъяснимое чувство поднимается у меня в груди.
Мама улыбается и ерошит мне волосы.
– Помнится, когда была беременна тобой, все казалось проще. Я сосредоточилась только на тебе.
Я удивленно смотрю на нее:
– Но ты же была студенткой. И тебе пришлось бросить учебу. Все было… по-другому. У тебя и выбора-то не оставалось, кроме как сосредоточиться на мне.
То, о чем мы никогда не говорим вслух, обрушивается на нас со всех сторон.
– У меня был выбор, – говорит мама после такого громкого молчания, что у меня звенит в ушах. – И я выбрала тебя.
– Это ты так сейчас
