Каждый встречный приветствует его, и он поклоняется в ответ. Кто-то интересуется жизнью, кто-то спрашивает как успехи у маленького мальчика. Как бы он назвал его? «
Ронни?» – вдруг вспомнил он погибшего друга. Перед глазами тут же предстал образ и Араны. Где она сейчас? С кем? Что ищёт? Аверин стал представлять, как они с ней идут рыбачить к озеру, а маленький Ронни весело бегает то вперёд, то назад отлавливая в сачок разных летающих букашек. С каждой секундой Аверину становилось всё тяжелее следить за происходящим. Тяжёлое чувство грусти навалилось на юношу. Он скучал без неё. Почему, когда она была рядом, он не ощущал всего этого? Почему он не любил её? Или всё же любил? Не понимал этого? Лишь потеряв, мы начинаем ценить. Думать, вспоминать, представлять. Аверин открыл глаза, это следовало прекратить. Стояла ночь, свет Каруны еле просачивался сквозь тонкие занавески. Но Аверин лежал лицом к стене и не видел этого. Зато теперь он смог увидеть, что в комнате горит свет. Этот свет очень слабо отражался от стены, в которую уткнулся юноша. Аверин обернулся и увидел Эллия. Друг сидел у камина, наблюдая за пляшущими языками пламени. Аверин уже успел позабыть, что ему досталась комната для двоих, и они заняли её с Эллием. Лучник, похоже, услышал, как Аверин ворочается. Он повернул голову, увидел, что юноша не спит и пригласил того присоединиться. Аверин поднялся с постели, подошёл к камину и расположился на свободном стуле рядом с Эллием. Костёр в камине был очень мал и, казалось, вот-вот, и он погаснет, но Эллий подкидывал новую маленькую веточку, чтобы костёр продолжал гореть, но не разгорался сильно.
– Нам придётся идти через Дагоген, – спокойно, но как-то настороженно произнёс лучник.
– Да, я понимаю, но в чём проблема? – не до конца понял Аверин.
– Я просто обязан предупредить тебя, – Эллий глубоко вздохнул, как это делают люди, затевая длинный разговор, – Там очень опасно…для такого, как ты.
– Я всё ещё не понимаю, – Аверин смотрел в лицо друга, но тот не отвечал взаимностью. Его холодный безучастный взгляд был направлен в огонь.
– Алая кровь, – только лишь сказал лучник.
Аверин задумался. Алая кровь, алая кровь… что за глупости? У всех она алая, чем же он отличается от других. Именно этот вопрос после своих раздумий он и задал Эллию.
– Ты и правда не понимаешь? – удивился Эллий, наконец, повернув голову.
– Совсем!
– Хочешь сказать, ты вступил в культ против своей воли, и более того, даже не знаешь об этом? – глаза лучника сверлили парня, выражая полное недоверие. Тут Аверина как током ударило, он вспомнил разговор с Ак-Сатом. Культ Алой крови уже совсем вылетел у него из головы. Немудрено, он пережил столько событий с тех пор.
– Как ты узнал?
Эллий не сводил глаз с юноши, затем тяжело вздохнул и вновь повернул голову к костру, сразу же подкинув в него очередную дань пламени в виде сухой веточки.
– С самого Алеут-Ссина что-то в тебе было не так. Где ты был, кем ты стал, как. Я не знаю, не понимаю. За время путешествия я заметил, что ты будто читаешь мысли собеседника, остро чувствуешь его внутренние переживания. Это ещё нормально, и всё бы ничего, но в лесу я увидел, как ты сражаешься.
– Что такого? Нам нужно было победить, и мы сделали это, – Аверин всё ещё не понимал, к чему клонит друг.
– Ты сразился с Тайганом, бойцом невероятно опытным. И в какой-то момент ты был на грани. Он играл с тобой, притворялся, что ему тяжёло. Поначалу. Но в какой-то момент всё изменилось. Я успел запечатлеть этот момент. Твои глаза вспыхнули красным огнём. И после Тайган уже не мог играть с тобой, ему пришлось применить все свои умения, чтобы сдержать твои атаки, но и это его не спасло.
– И это всё? Красный огонёк в глазах? – усмехнулся Аверин, но в глубине души он понимал, что Эллий прав. Он и сам ощутил перемены в том бою. Как и тогда, на арене, в критический момент, ему словно даровали силы для сражения. Но признаваться в чём-либо он не хотел, даже Эллию. По крайней мере, пока сам во всём не разберётся.
– Я читал старые книги. В одной из них упоминался некий культ Алой крови. Вкратце описывался как раз такой случай трансформации. Последователю даровалась сила свыше для одержания победы в смертельном бою. А ещё что-то говорилось о силе сознания. Я точно не помню, давно это было, да и я тогда не воспринял эту информацию всерьёз. А теперь вдруг вспомнил и говорю тебе: если твой культ и правда связан с силой сознания, Дагоген опасен для тебя.
– Нет никакого культа, – солгал Аверин. Он не желал вести разговоры на эту тему. И уж тем более ему было обидно за то, что его достижения, оказывается, не его, а принадлежат некой силе свыше.
– Ну тогда, значит, мы преодолеем пустошь без проблем, – улыбнулся Эллий. Но Аверин чувствовал, что лучник не поверил ему. Может, стоило рассказать, открыться ему? Может он поступил глупо, солгав другу? Нет, у него недостаточно информации, чтобы что-то говорить, делать выводы. Признаться в том, что стал последователем непонятного культа, который, по словам Ак-Сата, давно мёртв. Это ли не глупо? Нет, он справится со всем, что встретит в Пустоши Дагогена, чтобы там ни было уготовано судьбой.
– Мне нужно хоть немного поспать, – Эллий встал со своего места и побрёл к кровати.
– Почему ты не спал?
– Мне снятся кошмары, не дают уснуть. Надеюсь, сейчас они оставят меня, хоть на время.
Он забрался под одеяло, а Аверин остался посидеть у камина ещё немного. Он забыл подкидывать в него ветки, и огонь постепенно угас, оставив юношу в темноте.
– Эй! Эй! Аверин!!! – голос Сорона проникал в самые отдалённые закоулки сознания, заставляя её гудеть, – Ты что, всю ночь здесь сидел?!
Аверин открыл глаза и посмотрел вокруг, ничего не понимая. Увидев перед собой камин, он вспомнил ночной разговор с Эллием. Голова Сорона торчала из дверного проёма.
– Видимо, да, – озадаченно ответил юноша.
– Ну, дела! Буди Эллия, нужно готовиться отправляться в путь.
Сорон закрыл за собой дверь, Аверин обернулся назад и увидел по-прежнему спящего друга. Значит, кошмары его всё же оставили, и ему удалось поспать.
Юноша с трудом поднялся со стула, разминая затвердевшие кости от неудобного сна. Спину ломило ужасно. Боль возникала при любом движении. Осилив себя, он пошёл в душевую, чтобы умыться. Будить Эллия сейчас было бы кощунством. Он
