И тут из ворот гостевого дома появляется неподражаемый механик Джеффа Ноб. Он сразу же направляется к прилавку и обращается к Этель. Она расцветает в улыбке и начинает складывать чипсы в кулек, свернутый из газеты. Затем осторожно укладывает сверху хрустящую куриную грудку и вручает все это Нобу. Тот отдает ей пятидолларовую купюру, берет кулек и направляется к дереву, растущему у причала.
Все сосредоточенно следят за тем, как он откусывает первый кусок. Однако Ноб, истинный игрок в покер, не позволяет отразиться на своем лице ни единому чувству, так что его зрители даже не могут догадаться, нравится ему или нет. Он откусывает второй кусок и медленно его пережевывает. К нему подходят три любопытных малыша, которые усаживаются рядом, не спуская с него глаз. По прошествии десяти минут Ноб доедает последний кусок, аккуратно сворачивает бумагу, кладет ее на землю и смотрит на женщин за прилавком. Эллен с отсутствующим видом держит цыплячью голень, Этель стоит, уперев свои пухлые руки в бока, и обе не сводят глаз со своего первого покупателя.
— Вкусно, — кричит Ноб. — Вкусно счур.
Женщины расплываются в улыбках и бросаются к котелкам. Через несколько минут появляется покупательница в цветастом платье и белых туфлях на высоких каблуках. Она осторожно извлекает пятидолларовую купюру из сумочки и вручает ее Эллен.
— Цыпленок и чипсы от «Цыплят Уилли», — просит она, оглядывается и смущенно хихикает.
Потом удаляется, покачивая бедрами и держа свою добычу высоко над головой, под свист и пронзительные выкрики.
В результате все оказывается настолько успешным, чего я не мог предполагать даже в самых смелых своих мечтах. Перед «Цыплятами Уилли» выстраивается целая очередь. Когда цыплята заканчиваются, люди начинают покупать просто чипсы, пока и те не подходят к концу. Этель и Эллен лучатся от счастья. Сжимая в руках пачки синих пятидолларовых купюр, они качают головами и хохочут до тех пор, пока раскаленное масло не начинает угрожающе выплескиваться из котелков.
Глава 23
Цыплята Уилли — номер раз — очень вкусно
Создается «империя». — Мы устраиваем вечеринку. — Приветствуем всех знакомых. — И я ухожу на заслуженный отдых.
Когда мы с Кисточкой распахиваем дверь на заржавленных петлях, перед нами предстает довольно непрезентабельный вид.
Здание, находящееся непосредственно за банком, слишком велико для наших целей. Когда-то в нем размещался крупный универмаг, однако теперь это всего лишь просторный пустой зал с расположенным в глубине грязным офисом. Несмотря на непрезентабельный вид этого ветхого деревянного здания, мы знаем, что ему суждено стать флагманом движения, которому предстоит потрясти мир.
В то утро, несясь по невозмутимой лазурной глади лагуны, я размышляю об огромном пути, пройденном мною со времени приезда. Мы создали свой бизнес, организовали рентабельный проект, который даже в нынешнем состоянии приносил островитянам приличный доход. И теперь они сами должны были решать, расширять ли птицеферму, заниматься ли продажей фастфуда и куда вкладывать прибыль. И даже если после моего отбытия они предпочтут прекратить какую бы то ни было деятельность, это тоже будет их добровольным решением. И если педагог во мне стремился добиться наилучших результатов, то остальная часть, которая играла теперь куда как более значительную роль, ликовала и радовалась тому, что ей удалось погрузиться в это Соломоново время.
— Может, я загляну туда?
— Почему нет? — откликается Кисточка, и мы, улыбаясь, входим внутрь.
Прилавок рухнул и вместо него из стены торчал ржавый кривой гвоздь. Работать за стойкой явно опасно, так как ряд досок на полу отсутствует, а стекла в окнах разбиты или их не было вовсе. Краска со стен почти полностью облезла, а крыша прогнила, так что в некоторых местах образовались прорехи; впрочем, ничего непреодолимого нет.
За строением мы обнаруживаем латунную водонапорную трубу, плотно обвитую лианой. Мы отдираем ее, Кисточка поворачивает кран, и после чихания и астматических хрипов она выплевывает несколько ржавых сгустков, а затем из нее начинает течь кристально чистая вода, которая размывает коричневую землю и образует лужу.
Через несколько дней мы договариваемся с владельцем об арендной плате, составляющей пятнадцать цыплят в месяц, и в здание прибывает ремонтная бригада. Имп работает с фантастическим энтузиазмом, периодически интересуясь моим мнением относительно того, не надо ли что-то сделать повыше, пониже, чуть правее или чуть левее. Иногда он просит подержать что-нибудь, отбегает в сторону и сам прикидывает, насколько все правильно. То и дело прищуривается, что-то напевая себе под нос, и вытягивает руку с карандашом. Если ему что-то не нравится, он морщит свой татуированный лоб и начинает дергать себя за жемчужину, вставленную в мочку уха.
Изредка он консультируется со своим подмастерьем Гордоном, и тогда оба, встав на четвереньки, рисуют палочками схемы на земле перед зданием. Доски и все остальные материалы, необходимые для конструирования прилавков и столов, привозятся с острова. Джефф одалживает нам свои инструменты, и мы тратим часть сбережений на приобретение нескольких мешков с гвоздями разных размеров.
Несмотря на то, что работа довольно простая, она обладает определенной привлекательностью. Столы мы делаем из круглых спилов стволов деревьев, которые устанавливаем на относительно ровных сучьях, а вокруг них расставляем табуретки на трех ножках, выполненные по тому же дизайну. Широкий прилавок вырезан из одного куска древесины и до блеска промазан кокосовым маслом. Передняя сторона прилавка украшена бамбуком, к которому приколоты рыбы, вырезанные из дерева воспитанниками нашего детского сада. В центре располагается живописный силуэт крупного цыпленка. С другой стороны расположены два длинных стола для приготовления еды. Здесь Эллен, Этель и их команда постараются сделать все, чтобы доставить удовольствие нашей клиентуре. А в глубине, в небольшом помещении, будут работать две бригады — одна чистить и нарезать картофель, а другая ощипывать и разрезать на порции цыплят. Цыплята будут доставляться каждый день и помещаться в загон, огороженный проволокой, за рестораном. Нашим коньком была свежесть.
Разбитые стекла в окнах мы заменили проволочкой сеткой, а на дверь навесили замок. Смол Том, стоя на шаткой самодельной лестнице, написал над дверью название нашей фирмы. Делал он это медленно и методично, высунув кончик языка. Время от времени спускался вниз, отходил в сторону, игриво помахивая кистью, и оценивающе осматривал свою работу. Он пользовался той же синей и красной краской, которой был покрашен киоск, однако теперь хитро подчеркивал каждую букву белилами, чтобы надпись была видна издали, как взлетно-посадочная полоса на аэродроме. Теми же красками он выкрасил в полоски фронтон здания и перила маленькой веранды. И наконец, когда закончил, мы собрались, чтобы полюбоваться его работой, — это точь-в-точь домик, обнаруженный героями сказки «Ганзель и Гретель» в лесу.
