Пока я борюсь с бамбуковой клеткой для цыплят, у меня над головой заходит на посадку вечерний самолет из Хониары. Он несколько раз подскакивает на полосе и подкатывает к маленькому терминалу. Когда двигатели замедляют свое движение и останавливаются, я с изумлением замечаю Банни, который появляется из зала ожидания со всей своей семьей и довольно внушительным багажом. «Что он еще задумал?» — гадаю я, вытягиваясь от любопытства. Ведь нетрудно было понять, что ко всем его действиям следует относиться с подозрением. И все же, когда его последний ребенок исчезает в салоне белого самолета, мне кажется, что он улетает навсегда. И это меня несказанно радует.
А через несколько минут краем глаза я замечаю троицу американцев, которые оживленно беседуют с Лутой, спускаясь по склону, ведущему от гостевого дома. Судя по всему, Лута находится в полном замешательстве. Когда они подходят ближе, Дуэйн пронзает меня свирепым взглядом.
— Где он, негодяй?!
Этот вопрос явно не отличается дружелюбием.
— Говори! Где он? — снова кричит Дуэйн.
— Да! И где наши деньги? — добавляет Пат.
Даже на лице Клинтона появляется смущенное выражение.
— Эй-эй, постойте! — ошарашенно кричу я. — Какие деньги, и кто вам нужен?
— Деньги, которые мы дали этому болвану! Он обещал, что поговорит с вами, и уверял, что сначала ему надо будет показать вам деньги!
Шея Дуэйна раздувается, а его глаза начинают вылезать из орбит.
— Шестьдесят тысяч долларов, — едва переводя дыхание, произносит он.
— Кому вы их отдали?
— Банни, — с деланным изумлением качает головой Лута. — Ушам своим не поверю.
И глаза его вспыхивают, когда он смотрит на меня.
— Вы отдали деньги Банни? — изумленно спрашиваю я. — Шестьдесят тысяч долларов?
Теперь я понимаю, что означал его поспешный отъезд, и я расплываюсь в улыбке.
— И где он? — визжит Пат.
— Попробуйте заглянуть в тот самолет. — Я не могу удержаться от смеха, видя, как самолет неуверенно разбегается по взлетной полосе и исчезает за деревьями.
Американцы срывают с голов свои шляпы и бросаются за ним. Вскоре они тоже исчезают из виду, а еще через некоторое время самолет с комариным визгом взмывает над морем. Это был последний раз, когда мы их видели.
Постепенно перед рестораном начинает собираться публика, и атмосфера благорасположенного любопытства достигает пика после нашего с Лутой появления. Солнце согревает своим последним дыханием свежий ветерок и неторопливо садится за горные вершины Рандуву. В окнах зажигаются керосиновые лампы и становится видно, как внутри снуют фигуры людей.
И тут в дверях, лучась гостеприимной улыбкой, появляется Эллен в своей роскошной футболке. Она переступает через порог и картинно разводит руки в разные стороны.
— Кокорако номер раз готовы! — объявляет она. — Теперь вы, ребята, хотите зайти попробовать?
Самые бесстрашные делают несколько неуверенных шагов. Как только они поднимаются по пологим ступеням и выстраиваются в очередь, хор Кисточки принимается исполнять легкую и ритмичную песню. Постепенно подходят наши друзья. Со стороны берега вместе с Джеффом, Марлен и Джерри идут Ник и Джейн, прилетевшие на самолете. И Стэнли, облаченный в футболку, которая на несколько размеров больше, так как свисает у него ниже колен, подносит им пластиковые стаканчики с соком лайма.
— Глазам своим не верю, — доносится у меня из-за спины, когда я направляюсь поприветствовать своих друзей.
В тусклом свете из дверного проема появляется как всегда тощий и волосатый Уоррен.
— Даже не думал, ребята, что вы это сделаете, — молодцы! — И он подмигивает Смол Тому, который тоже отвечает ему улыбкой.
Гарольду удается найти кетчуп у одного из своих поставщиков в Хониаре, и он привозит нам в подарок огромную бутылку. Мы разливам его в скорлупу кокосовых орехов и расставляем на столы, и потом я вижу, как почтмейстер Сайлес, окуная чипсы в кетчуп, оживленно беседует с дамой из банка. В качестве подарка он привозит мне несколько писем от моих бывших учеников. Но я с трудом представляю, какое место нашлось бы им в происходящем.
Я запихиваю письма в карман и оглядываюсь по сторонам. По мере прибытия посетителей, желающих поздравить нас, в ресторане становится все более шумно. Собаки, обычно блуждающие по помойкам в надежде найти какие-нибудь отбросы, не могут поверить своей удаче, когда им выкидывают кость за костью. Они благодушно разваливаются под столами и, зажав куриные ноги в передних лапах, обгладывают сухожилия. Я заглядываю на кухню и вижу, как Эллен трудится не покладая рук.
— Все голодные счур, — еле переводя дух замечает она, окруженная клубами белого пуха, опускающегося на ее голову, как снег.
Уоррен оживленно убеждает всех присутствующих, что лично будет следить за тем, чтобы «Цыплята Уилли» находили спрос, и обещает снабдить меня дешевой газовой заморозкой. Так что волноваться мне не о чем. А я, собственно говоря, и не волнуюсь.
Затем появляются Кинги в своем каноэ, и Сэм взбегает, чтобы пожать мне руку.
— Поверить не могу, что все это сделал ты, Уилл! — восторженно кричит он, прежде чем занырнуть в ресторан со своей сестрой и младшим братом.
Дон и Эллис смеются и качают головами.
Празднество затягивается далеко за полночь. После закрытия ресторана мы прощаемся с последними посетителями, устраиваемся перед стойкой бара и выпиваем «счур» много пива, обсуждая «Цыплят Уилли». И наконец Кисточка, Смол Том, Эллен, Этель, Лута и я спускаемся к причалу, садимся в каноэ и плывем по морю, усеянному звездами. Стоит теплая прекрасная ночь, и из-под наших весел поднимаются зеленые фосфоресцирующие брызги. Справа по борту я замечаю два ломтя Кири-Кири, которые я теперь считаю своими родными. И вдруг, обуреваемый внезапно накатившими чувствами, ощущаю, как я соскучился по ним.
— Кисточка, мне бы хотелось остаться здесь на ночь, — кричу я, стараясь заглушить шум мотора. — Ты не заберешь меня завтра утром?
— Почему бы и нет? Не волнуй-волнуйся.
И я понимаю, что могу на него рассчитывать. Мы причаливаем к белому песчаному берегу, и я вылезаю из лодки. В прибрежных волнах плещутся скорлупки кокосовых орехов.
— Ты уверен, что хочешь остаться здесь на ночь? — с удивленным видом спрашивает Лута.
— Да.
— О’кей. Не волнуйся. Родо диана.
Я вижу, как из темноты вылетает маленький желтый сверток, который бесшумно плюхается на песок рядом со мной — это мой спасательный жилет. Я подбираю его и двигаюсь вверх по берегу, потом спотыкаюсь и падаю.
«Спокойной ночи», — доносится до меня из удаляющегося каноэ.
