Геолог сидел на земле, протирая стекло шлема рукой в перчатке, и блестящими от радости глазами смотрел, как паук, припадая на кривые лапы, медленно уползает в сторону.
А Николай Петрович? Что с ним?!.. Эта мысль заставила Сокола вскочить на ноги. И тотчас же он почувствовал острую боль в боку.
Рындин лежал около скалы. Он не шевелился. Синие губы его безжизненно приоткрылись, грудь не подымалась. Он был или без сознания или…
Пересиливая режущую боль, Вадим обхватил Рындина поперек туловища, поднял его и едва не упал: словно раскаленное железо врезалось ему в бок. Но Сокол, превозмогая боль, втащил тело Рындина по лесенке к люку, открыл его и тяжело свалился вместе со своей ношей внутрь шлюзовой камеры.
Подняться у него уже не было сил. Он дотянулся до кнопки внутренней двери, которая вела в центральную каюту. Последним отчаянным усилием Вадим вполз в каюту и втянул за собой тело Николая Петровича.
Дверь с мягким шумом автоматически закрылась за ними.
Дрожащими руками Сокол откинул с головы шлем и наклонился над лежавшим на полу Рындиным.
В неподвижном теле Николая Петровича нельзя было заметить ни малейшего признака жизни. Он не дышал. Полуоткрытые, затуманившиеся глаза на посиневшем и сразу осунувшемся лице безразлично смотрели в потолок.
— Николай Петрович!.. Николай Петрович!.. — тормоша Рындина, в отчаянии звал Сокол.
Рындин неподвижно лежал на полу, не отвечая Вадиму Соколу ни жестом, ни словом, ни дыханием…
ГЛАВА ВОСЬМАЯ,
повествующая о дальнейших событиях в пещере, где оказались Галя Рыжко и отважный Ван ЛунГаля ясно чувствовала, как в ее левый висок торопливо стучал маленький острый молоточек: тук… тук… тук… Девушка знала: вот еще секунда — и конец. Грозное рычание и поднятая лапа с широкими зубцами… неужели это — последнее, что ей приходится услышать и увидеть в жизни?
Сколько может вспомнить за считанные доли секунды человек, когда над ним нависла страшная, неотвратимая опасность, когда, кажется, пришел конец всему?
Дом… школа… институт… лекции Вадима Сергеевича… все-таки, наверно, он любит ее, милый Вадим Сергеевич, хотя за все время путешествия он не сказал ей об этом ни одного слова…
Всего несколько мгновений — и столько воспоминаний, мыслей о прошедшем, дорогом, близком! Оно ушло навсегда, это безвозвратное милое прошлое, потонуло в страшном реве разъяренного чудовища.
И вдруг сквозь этот рев прорезался сухой треск. Что это, выстрел? Нет, не может быть, откуда?
Но вслед за. тем уже совсем близко, чуть не над самой головой девушки, прозвучал второй выстрел, более громкий, раскатистый, похожий на взрыв. И страшное животное, оборвав рев, оглушительно взвыло.
— Помощь? Откуда?
Галя порывисто подняла голову, но тотчас снова опустила ее, услышав твердый, настойчивый голос Ван Луна:
— Девушка, лежать, не шевелиться! Никаких движений, прошу. Не мешайте мне!
Ван Лун стоял на выступе скалы, свисавшей с верхней части пещеры неподалеку от отверстия подземного хода. В его руке была автоматическая винтовка, из дула которой тянулась тоненькая струйка дыма, заметная в луче нагрудного прожектора, прорезывавшем полумрак пещеры. Ван Лун всматривался в то, что освещал на дне пещеры его прожектор.
Огромное чудовище, которое уже занесло над Галей широкую зубчатую лапу, теперь отчаянно размахивало ею в воздухе. Меткий выстрел Ван Луна, в долю секунды успевшего прицелиться и нажать спуск, раздробил эту лапу. Разрывная пуля его винтовки показала, на что способны эти маленькие снаряды. Твердый панцырь лапы лопнул, как яичная скорлупа, мясо в месте разрыва разлетелось на куски — и лапа держалась только на уцелевших сухожилиях. Животное уже не ревело, а дико выло, медленно и неуклюже оборачиваясь назад. Оно тупо соображало: вот только что опасный враг лежал перед ним, он был обречен — и вдруг страшные звуки раздаются с другой стороны. Чудовище озиралось, отыскивая второго противника. Длинные его усы прощупывали воздух. Животное забыло о Гале. Оно увидело яркий луч прожектора. Именно этого и хотел Ван Лун.
— Смотри сюда, пожалуйста, — бормотал он, держа голову животного на прицеле. — Ожидаю здесь, вот. Подходи сюда поближе, прошу.
Легким движением корпуса он направил луч нагрудного прожектора прямо в глаза чудовищу. Оно яростно заревело и, окончательно забыв о Гале, рванулось на раздражавший его луч. Уставив на яркий луч тупые глаза, животное ползло на него, волоча по земле тяжелое, неповоротливое туловище.
— Правильно, сюда, — как бы поощрял его Ван Лун. — Галя, думаю, вам не надо больше бояться. Можете подняться, если хотите. Как чувствуете себя?
Он говорил таким спокойным тоном, как будто никакой опасности вообще не было, как будто не к нему приближалось разъяренное животное. И его напряженное состояние выдавала только характерная замедленность, размеренность речи. Казалось, Ван Лун старательно подбирал каждое слово и слишком уж четко произносил его.
Галя подняла голову. Она увидела яркий, острый, как нож, луч прожектора, прорезавший темноту пещеры. Этот ослепительный луч соединял темную фигуру человека в скафандре на высоком выступе скалы — и гигантское чудовище, которое с диким воем ползло снизу к ней.
— Почему не отвечаете, Галя? — все так же спокойно и размеренно продолжал Ван Лун. — Как чувствуете себя? Слишком долго молчали? Боюсь, разучились говорить, да?
Это было поразительно! Галя с восхищением смотрела на темный силуэт на скале: к Ван Луну подползает страшное чудовище, оно сейчас бросится на него, а он еще шутит!
— Все в порядке, товарищ Ван, — ответила девушка как можно веселее, самым бодрым тоном, на какой она была способна. Ей страшно хотелось и самой говорить так беззаботно, как обращался к ней Ван Лун. — Немножко устала. Очень уж приставало ко мне это животное.
— Однако ничего. Мы сейчас поставим на нем точку.
— Только осторожнее, товарищ Ван! Оно может вдруг броситься. И потом, оно бронированное. Пуля не берет, я ведь много стреляла.
— Это какая пуля, думаю… Очень медленно ползешь, ты!
Последние слова Ван Луна относились к животному, которое доползло до стены и в нерешительности остановилось. Где враг? Выступ скалы заслонил от него фигуру человека в скафандре. Усы чудовища настойчиво искали в воздухе противника, ощупывали стену, подножие скалы. Должно быть, животное учуяло, что враг находится наверху. Оно с силой скребло стену, вырывая из нее большие камни и отшвыривая их в сторону: чудовище собиралось подняться на задних лапах и лезть наверх.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
