Он снова закрыл глаза. Во всем теле ощущалась такая усталость, какая бывает только разве после тяжелой болезни.
— Все очень-очень хорошо, Николай Петрович, — успокоил его Ван Лун. — Мы с Галей только что вернулись. Встретил ее в одной пещере, куда она упала.
— Почему так долго? — едва слышно спросил Рындин.
Ван Лун усмехнулся:
— Были маленькие неприятности. Немножко спорили с одним обитателем Венеры. Не сошлись характерами с ним. Ему понравилась Галя. Не хотел отпускать ее домой. Ничего, согласился. Теперь все в порядке, Николай Петрович.
По лицу Рындина скользнула ласковая, удовлетворенная улыбка.
— У нас с Вадимом… тоже было приключение… Наверно, он уже рассказал о пауке… такое нелепое существо… с клювами…
Галя впервые видела Николая Петровича в таком тяжелом состоянии. Она забыла о мучившей ее жгучей боли и едва сдерживала себя, чтобы не броситься к Рындину, чем-нибудь помочь ему. Но Галя помнила строгое предупреждение Ван Луна: «Николай Петрович очень утомлен. Понимаете? Он придет в себя, надо говорить хорошо, весело. Будто ничего не случилось, запомните, прошу».
Так говорил Ван Лун еще тогда, когда энергично растирал неподвижное тело Николая Петровича, в котором едва заметны были слабые признаки возвращавшейся жизни. А перед этим Ван Лун долго молчал, неутомимо, как заведенная машина, делая Николаю Петровичу искусственное дыхание. Галя помнила дрожавшие руки Вадима Сергеевича, который подавал подушки с кислородом и направлял струю живительного газа к полуоткрытым запекшимся губам Рындина. Только изредка Ван Лун произносил сквозь зубы:
— Еще кислорода, Вадим. Так. Еще, прошу. Нажимать надо сильнее. Больше кислорода!
А когда Вадим Сергеевич замешкался, Ван Лун едко заметил:
— Нужно сразу понимать. И лучше помнить. Просил вас не выходить наружу без пистолета или винтовки?.. Больше кислорода!
Сокол ничего не отвечал и только старался как можно быстрее выполнять все, что требовал Ван Лун.
Настойчивая борьба за жизнь Николая Петровича продолжалась очень долго — так казалось Гале. Одна подушка с кислородом сменяла другую, Ван Лун размеренными движениями поднимал и опускал безжизненные руки Рындина, изредка вытирая тыльной стороной ладони вспотевшее лицо. Все молчали.
Галя боялась шевельнуться. У нее замирало дыхание, когда она смотрела на посиневшее, бледное лицо Николая Петровича. Даже о собственной острой боли Галя забыла. Да что там ее боль, когда перед ними лежал без признаков жизни сам Николай Петрович!
Галя помнила, как ей пришлось напрячь все силы, чтобы удержать судорожное вздрагивание подбородка и не дать хлынуть потоку отчаянных слез… Зато потом! Как безудержно захотелось девушке закричать от радости, когда с лица Николая Петровича начала сходить зловещая синева, пошевелились полуоткрытые губы, едва заметно дрогнули веки…
Наконец Ван Лун облегченно вздохнул и коротко распорядился:
— Довольно кислорода. Хватит!
Они напряженно ждали несколько минут. И вот Николай Петрович открыл глаза и заговорил…
На осунувшемся лице Рындина играла счастливая утомленная улыбка. Все было хорошо! Все живы, здоровы, все снова собрались здесь, в центральной каюте астроплана. И главное — Галя спасена.
— Да, Ван, — сказал он вдруг, словно вспомнив, — а знаете ли вы, что я чуть не задохнулся без вас? Конечно, винить я могу только самого себя: не надо было так рисковать… Но, как видите, все обошлось.
Ван Лун едва сдержал усмешку. «Чуть не задохнулся!» И это говорит человек, которому почти час делали искусственное дыхание! Впрочем, пусть Рындин думает, что у него было просто короткий обморок.
— Зато теперь, замечу, все идет прекрасно, Николай Петрович… — откликнулся он беззаботно. И остановился в раздумье: о чем бы поговорить с Рындиным, чтобы развлечь его, заставить забыть о пережитых опасностях?
Ван Лун вынул из кармана свою коротенькую трубку, набил ее табаком и закурил. Дым показался ему сейчас необычайно вкусным и приятным. Это неудивительно: ведь он слишком долго не курил — в скафандре не покуришь, а он провел в нем не один час, пока путешествовал под землей в призрачном свете загадочных, сиявших голубоватым светом камушков… Ага, вот она, тема для «безопасного» разговора!
— Николай Петрович, — начал Ван Лун, с наслаждением выпуская клубы ароматного дыма, — хотел бы рассказать, если разрешите. Не знаю только, не утомит ли вас? Или, может, вам мешает дым, прошу?
— Нет, нет, Ван, курите, пожалуйста. Мне даже приятно чувствовать запах вашего табака, он такой душистый. — Николай Петрович улыбнулся. — Ну, рассказывайте, что там у вас…
— Хотел бы знать ваше мнение, Николай Петрович, — начал Ван Лун. — Под землей, в пещере, оказалось не темно. Там свое освещение, не шучу. — Он с удовлетворением заметил, как заинтересовался Рындин его сообщением. — В стенах, на потолке пещеры — везде маленькие камни. И они светятся. Думал, на юге Китая самые яркие светляки. Нет, эти камни ярче. Можно хорошо видеть вокруг, когда они светятся.
— Флюоресценция, — заметил Рындин.
— Не думаю, Николай Петрович, — продолжал Ван Лун. — Сначала тоже так решил. Однако Галя заметила другое…
— Опять Галина Рыжко делает открытия! — слабо улыбнулся Рындин.
— Полагаю — да, открытие, — серьезно подтвердил Ван Лун. — Камни эти очень чувствительные.
— Что вы хотите сказать, Ван? Как это — камни чувствительные? — изумился Рындин. — Слышите, Вадим? Что-то новое в области минералогии!
— Не понимаю, — вставил свою первую реплику в разговор Сокол. — Вероятно, Ван объяснит, что он имеет в виду?
— Объясню сейчас, — невозмутимо продолжал Ван Лун. — Камни все время немножко светятся…
— Флюоресцируют, — повторил Рындин.
— Хорошо, флюоресцируют. Но когда мы говорили, камни слышали. Сразу делались ярче. Вспыхивали, так скажу.
— Камни, которые слышат? — недоверчиво усмехнулся Сокол.
— Да, замечу, слышат. Только не голос, а радиоволны, — подчеркнул все так же спокойно Ван Лун.
— Вы забыли, Вадим, что они оба были в скафандрах, — добавил Рындин.
— Когда мы говорим — камни светятся. Молчим — они немножко мерцают, как светляки, — продолжал Ван Лун. — Нельзя понять. Даже Галя не объяснила, что это такое, — закончил он, по обыкновению, шуткой.
— Да, все это было точно так! — подтвердила Галя.
Рындин с интересом посматривал на нее и Ван Луна. Впрочем, не менее заинтересован был и Сокол: подобных явлений земная минералогия, в самом деле, не знала.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
