кто и когда, с какой целью создал инструмент, — с мудростью в глазах говорила мама Ханако, — главное то, кто и как этим инструментом воспользовался. И от этого и только от этого зависит конечный результат. Ибо ножиком можно не только овощи порезать.
Было глупо с ней не соглашаться, ибо она действительно права по всем фронтам. Ну не зря же она школьный учитель! Или уже нет? Уровень же повысили, а в школе ее ценили. Может, и должность повыше предложили, потому что на вышестоящую должность могут приглашать с более низким уровнем. Например, на должность семерки могут пригласить гражданина шестого уровня, если он показывает хорошие результаты. А уже по итогам нахождения на должности могут раньше времени, сроки какие-то там есть, выдать гражданство седьмого уровня.
Так, кстати, и проталкивают как можно быстрее детей восьмерок и девяток на руководящие должности. Пара лет — и новый уровень. Еще пара лет — и уже шестерка. Еще немного — седьмой. А там уже можно в департамент какой-нибудь войти, ну или в Министерство полноценное.
— Ханако, — строго сказала своей дочери тетя Юкио. — Где твои манеры?
— Прошу прощения, — поклонилась девушка в пояс, после чего отошла к одному из пакетов и достала оттуда маленькую коробочку.
Она подошла ко мне, остановилась, правда, на расстоянии примерно в два шага, слегка наклонилась в пояс под строгие взоры мамы, протянув коробочку на раскрытых ладонях мне. Я даже опешил немного от такого. Слишком… официально, что ли. Даже строго как-то, непривычно.
— Прошу принять этот подарок, сделанный от чистого сердца, — проговорила робко она, за волосами, опустившимися вниз, не было видно ее лица.
Я осторожно взял коробочку, после чего девушка выпрямилась и вновь улыбнулась. Сама коробочка была… простой. Максимально простой. Но что удивительно и дорого в наши дни — из дерева. Просто обычного дерева, лакированная. И на ней были расписные символы на неизвестном мне языке. Нейроинтерфейс подсказал, что это японский. Что-то про победы и поражения. Слишком сложное там было написано для простого переводчика, который встроен в интерфейс, прямой перевод не отображал сути.
— А что тут? — решил уточнить я.
— Мы мало чему учимся на победах, многому — на поражениях, — сказала Ханако, а потом ее мама тут же повторила на своем, как оказалось, родном языке. — Мудрость, вроде как из кодекса воинов моей родины… по маме, — повернулась Хано с улыбкой в сторону мамы. — По папе мой дом тут. Но есть схожая пословица, правда, не про поражения, а про учения.
— Тяжело в учении, легко в бою, — улыбнулся я. — Понимаю. На самом деле они хорошо друг друга дополняют.
— Потому что иногда поражение — значит смерть, — строго проговорил отец. — Но и победа может ею закончиться.
— Что за время мудростей, — шутливо нахмурился Карт, и все посмеялись.
Я открыл коробочку и улыбнулся. Тут был темляк, а на его конце была деревянная табличка, на которой выжгли ровно те же надписи, что и на коробочке. Работа весьма мастерская: все иероглифы были нанесены так красиво, что можно только поразиться мастерству каллиграфии делавшего это. И, если я правильно понимаю, в каждом изгибе была своя суть. Вроде как в Японии, если сеть не врет, каллиграфия была целым искусством.
— Хоть в этом мире у тебя нет меча, на который можно было бы повесить данный темляк, пускай он служит доказательством тому, по какому пути ты идешь, — с серьезным видом говорила девушка. — Твои победы много значат для всех вокруг. Но если бы не было поражений до них, если бы столько слов не было сказано в твой адрес, столько раз тебе бы ни приходилось сражаться в обоих мирах с тем же Картом, не факт, что ты бы пришел в эту же точку, где сейчас находишься.
Я просто молча кивнул, поставил коробочку на стол, а темляк привязал к шлёвке своих брюк. Пускай он сегодня будет со мной. После чего подошел к девушке и обнял — крепко, но при этом с нежностью, чтобы показать благодарность. Не старался сдавить, но и показал, что она мне дорога. Даже если не как подруга, а близкий сердцу человек. Как бы бабушка сказала, хе.
— Ну что, все за стол? — осмотрел я гостей и показал рукой на уже ставшие убранством «яства» на столе.
Слово «яства» вообще сказал Карт, что еще раз выбило его из того образа, в котором он у меня закрепился в голове. В Туман все стереотипы! Сегодня день, когда я стал старше, когда всё вокруг меня начинает меняться! Так почему я должен переживать из-за того, что кто-то оказался не таким, как я его себе представлял?
Как там «мудрость» гласила? Или это не мудрость? Или шутка в сети? «Уж простите, что ваши ожидания не оправдались, потому что это ваши ожидания, а не его вина». Не помню. Суть в том, что, короче, пошел такой человек лесом, если он на кого-то перетягивает свои ожидания. Вот! Пускай ожидают дальше.
Два салатика улетели мгновенно. Папа, кстати, за фруктовый похвалил. Он тот еще «гурман», любил оценивать. Но сейчас прямо сказал, что получилось вкусно, всех ингредиентов достаточно, ничего не много, доли как раз необходимые. Тетя Юкио только посетовала на то, что ей не хватило какого-то фрукта из далекой южной страны, Ханако и Карт промолчали.
— Кстати! — показал на меня ложкой отец. — Твоя одноклассница попросила поблагодарить тебя за фрукты, что ты ей принес. Аж расплакалась, когда говорила со мной.
— Марьяна? — удивился я, а во взгляде Хано заметил укор или даже укол.
— Ага, — кивнул папа. — Бледная, невыспавшаяся… словно призрак, если честно. Что-то прям нехорошее с ней произошло. Я уж расспрашивать не стал, неприлично взрослому мужику девочку вопросами заваливать. Но всё равно интересно, я видел ее пару раз в твоей школе, она была куда как энергичнее и веселее.
— В семье там беда, — покачал я головой. — Ее папа выгнал маму, насколько понял, потому что та типа бездельница и ничего никогда бы сама не добилась. А саму Марьяну он сначала выдернул из Реатума, обвинил в том, что та слишком много болтает, ну как я понял, а потом или ударил, или толкнул. Она сломала руку. Открытый со смещением. Да еще и зарастать неправильно начало, что удивительно. Повторная операция будет. Но завтра на выпускной придет.
— Хм… — нахмурился отец, крутя быстро между пальцами ложку, словно игрался со своими кинжалами в Реатуме, насколько он вжился в ту роль лучника-кинжальщика.
А вообще, какой у него
