Я, ты, Ру...
Сельма улыбнулась и покачала головой.
— Ты что-то путаешь, Марк. Я никогда не была с вами на острове. Я вообще не была на безымянном острове.
Она вдруг потянулась к нему и легонько коснулась пересохшими губами. Марк едва успел опомниться, как она вспорхнула с подоконника и пожелав спокойной ночи, скрылась внизу.
— Спокойной ночи, — шепнул Марк ей вслед.
Остатки сна испарились вместе с поцелуем Сельмы и ее страшным признанием. Она никогда не была с ними на острове. Это могло означать только одно — никому из тех, кто находится рядом больше нельзя доверять. Сама мысль о том, что они провели почти весь день на безлюдном острове в компании существа, притворяющегося Сельмой, была ужасной, но не настолько, как та, что любой из мог быть пустоликим, искусно маскирующимся под знакомого или близкого человека.
Откуда знать, что Курт — это Курт? Он вернулся с края мира со странными рассказами о том, что там произошло, но был ли это Курт? А Сельма? Может как раз та Сельма, с которой они провели день на острове, и была настоящей.
Теперь даже неприятный Алан пугал меньше, чем предположение, что враг ближе, чем кажется.
Марк смог уснуть лишь под утро, но сон был неспокойным. Едва утренний холод пробрался в окна, внизу раздался шум, а голос Гримма велел вставать и начинать сборы.
— Захвати арбалет, — тихо посоветовал Курт, покосившись на Алана, пыхтящего трубкой у дальней стены. Под его плотной курткой прятались несколько охотничьих ножей.
Марк пошарил на столе в поисках кипятка и чего-нибудь съестного, но кроме рассортированной одежды и прочих вещей ничего не обнаружил.
— Я заварю тебе чай, — улыбнулась Сельма. — Собирайся.
— И мне, – попросил Курт, но без особого результата.
Через час они вышли. Солнце уже начало подниматься над лесом. По небу расползались остатки вчерашних туч. Алан шел впереди, энергично опираясь на палку. Сегодня он был молчалив, что не повышало к нему доверия, но, по крайней мере, не раздражало.
Они стояли на пригорке, а в низине лежало нечто странное. Лежало горой, и неприятный гнилостный запах завис над долиной. Но Марк уже видел нечто подобное и знал, что это. Один из тех гигантских псов-монстров, величиной с лошадь, которых они видели в первой вылазке на северные земли. Но никто не спросил, что это. Марк лишь подумал о том, что надеялся больше ни видеть их никогда, остаться уверенным в том, что они лишь привиделись ему. Но монстр был тут. Он не дышал. В их сторону скалились кривые желтые зубы.
Дорога шла вниз. Тут лес редел. Слева дышало, скрываясь в высоких зарослях травы, болото. Оно выдавало себя обилием насекомых, норовящих укусить, либо угодить в глаз. Некоторые ухитрялись делать это одновременно. Позади огромной горой вздымался лес, покрывающий всю восточную возвышенность. Огибая болото, они поворачивали на юг, к озеру. Вскоре широкая западная оконечность озера раскинулась перед ними. Его дальний берег покрывал густой лес, а к другому берегу мешала подойти топь и высокие колючие заросли. Тут озеро было шире, чем там, среди полей Конфедерации.
— Пойдем вдоль берега, — сказал Алан.
Лес сменился редкой рощей, а затем они вышли на широкую равнину, о существовании которой Марк никогда не подозревал. На школьной карте это было белым пятном. Здесь же была глинистая долина, окаймленная с запада цепочкой скал, к подножью которых тек широкий ручей, растекаясь еще шире. У подножья двух высоких скал он разливался озером, западную оконечность которого отгораживала растянувшаяся между скал плотина. Слева у озера стояло несколько домов, а чуть поодаль, за низким забором еще полдюжины. Удивительным было то, что дома вовсе не казались старыми, скорее наоборот, словно их возвели несколько месяцев назад.
— Застава? – спросил Марк, указывая на низкие домики. Алан стоял позади него с поднятой палкой, а между ними лежал без движения Курт.
— Она самая! – выдохнул Алан, опуская посох на его голову.
Темнота.
***
Марк очнулся и инстинктивно сжал пальцы в кулак, но только царапнул дощатый пол. По затылку разливалась пульсирующая горячая боль. Марк сел, держась рукой за голову, и прищурился, стараясь рассмотреть что-нибудь в темноте. От маленького окошка под потолком света почти не было, а тяжелая деревянная дверь была закрыта наглухо. Марк осмотрелся. Небольшая комнатка с неровными стенами и грязным полом. Так он обычно представлял камеры каторжников на Мануфактурах. В углу распластался Курт; его куртка тоже была в грязи, словно их тащили по земле, впрочем, вероятно, так и было.
Марк поднялся, чувствую боль во всем теле, подошел к Курту и постарался растолкать его за плечо.
— Чертов ублюдок, — хрипло произнес Курт, приподнимаясь на локте. — Где эта тварь?
— Я даже не знаю где мы, — ответил Марк. Но, судя по всему, они были под землей – из маленького окошка красноречиво летела пыль.
— Ты как? – спросил Марк.
— Ножи украли.
Курт отполз к стене и принялся проверять содержимое карманов; одной рукой он держался за висок.
Они просидели в тишине и в темноте еще много времени, вероятно, несколько часов. Марк вдруг вспомнил свою смешную попытку купить карманные часы и усмехнулся. Сейчас бы они присоединились к ножам Курта.
— Да, мне тоже весело, — сказал Курт — И винить то некого – сам привел эту скотину в наш дом.
— Надеюсь Сельму и остальных не поймали, — сказал Марк. Курт промолчал.
В маленьком окне совсем исчез свет, а вскоре оттуда пополз холод, знаменуя наступление ночи. Здесь на крае мира холодно становилось не под утро, а едва заходило солнце. Марк, следуя примеру Курта, забился в угол, поплотнее укутавшись курткой. С холодом пришел нездоровый беспокойный сон. Снилась Сельма, мама и отец. Они накрывали большой стол, почему-то на ферме Кларков. Но кроме пустых тарелок не было ничего, а живот безумно сводило от голода.
Когда Марк открыл глаза, было уже утро. В сумраке был виден силуэт Курта, напряженно смотрящего на дверь.
— Что…? – начал было Марк, едва шевеля пересохшими губами, но Курт жестом велел замолчать. Из-за двери слышались тяжелые шаги. Что-то со звоном упало на пол, и дверь отворилась. На пороге стоял невысокий человек в широкой шляпе и сером мешковатом костюме, а за ним маячило небритое одноглазое лицо Алана. Человек в шляпе оперся руками на дверной проем и присвистнул, щурясь в темноту:
—
