Раббан моргнул:
— Н-но… я думал, что вы хотите сделать Питера де Врийе…
— Питер тоже мертв.
— Питер?!
— Питер.
Барон вновь включил пентащит и перевел его в режим полного отражения любой энергии.
— Все-таки он вам надоел окончательно, а? — развязно спросил Раббан, но его голос в энергоизолированной комнате прозвучал тускло и безжизненно.
— Вот что я скажу тебе — и не собираюсь повторять, — прорычал барон. — Ты, похоже, позволил себе намекнуть, что я разделался с Питером так запросто, словно бы это был — так, пустячок? — Он прищелкнул жирными пальцами. — Вот такая мелочь, а?.. Так вот, племянничек — я не настолько глуп. И поверь, впредь я буду очень недоволен, если ты еще хоть раз словом или действием намекнешь, что я так глуп.
Казалось, Раббан начал косить сильнее обычного: он был испуган. Он-то знал, насколько далеко может зайти барон в гневе на членов собственной семьи. Правда, смертью дело кончалось редко — если такая смерть не сулила выгоды или виновный не чересчур напрашивался. Но семейные наказания могли быть весьма неприятны…
— Простите, милорд барон. — Раббан потупился, одновременно изображая покорность и скрывая гнев.
— Ты меня не обманешь, Раббан, — буркнул барон. Раббан, не поднимая глаз, сглотнул.
— Заруби на носу, — сказал барон, — никогда не уничтожай человека, не подумав, просто, так сказать, по законам войны. Если убиваешь — убивай для дела и знай, зачем именно!
Раббан вспыхнул:
— Но вы же убили изменника Юйэ! Я видел, как отсюда вынесли его тело — вчера, когда я прибыл.
Испугавшись звука собственных слов, Раббан уставился на дядю.
Но тот неожиданно улыбнулся.
— Я просто осторожен с опасным оружием. Доктор Юйэ был предателем, он выдал мне герцога. — Голос барона зазвучал с новой силой: — Я подчинил себе доктора Суккской Школы! Внутренней Суккской Школы! Ты слышишь, мальчик? Ты понимаешь, что это значит? Но это было чересчур опасное оружие, чтобы просто бросить его. Так что его я уничтожил не бесцельно и хорошо продумав это действие…
— А Император знает, что вы сумели подчинить себе Суккского доктора?
«Вопрос прямо в точку, — мысленно скривился барон. — Неужели я недооценил племянничка?..»
— Император пока ничего не знает, — нехотя ответил он. — Но сардаукары ему обо всем доложат. Однако до того я, по каналам КООАМ, отправлю ему свой рапорт. И объясню, что мне посчастливилось найти доктора, который лишь изображал прошедшего Имперское кондиционирование. То есть фальшивого доктора, ясно? Поскольку каждый знает, что Имперское кондиционирование необратимо, — объяснение примут.
— Ах-х-х, понимаю, — пробормотал Раббан.
«Да уж, надеюсь, понимаешь, — проворчал про себя барон. — Надеюсь, ты понимаешь, что для нас жизненно важно, чтобы эта история осталась в тайне».
Внезапно барон изумился: «Зачем я сделал это? Зачем расхвастался перед этим дураком племянником, которого мне предстоит использовать и избавиться от него?..» Барон разозлился на себя. Было такое чувство, словно его предали.
— Это должно остаться в тайне, — проговорил Раббан. — Я понимаю.
Барон вздохнул.
— На этот раз ты получишь совсем иные инструкции относительно Арракиса, племянник. Когда ты правил тут раньше — я строго контролировал тебя. Теперь я требую лишь одного.
— Слушаю, милорд.
— Доходов.
— Доходов?
— Ты представляешь, Раббан, сколько нам пришлось затратить, чтобы доставить сюда такую армию? Ты хоть краем уха слыхал, сколько берет Гильдия за военные перевозки?..
— Дорого, да?
— Дорого?! — Барон ткнул в Раббана жирной рукой. — Если ты шестьдесят лет будешь сдирать с Арракиса каждый грош, который он может дать, ты едва-едва возместишь наши расходы!
Раббан открыл было рот, но снова закрыл, не в силах сказать хоть что-нибудь.
— «Дорого!» — передразнил барон с презрительной гримасой. — Проклятая монополия Гильдии на космические перевозки пустила бы меня по миру, не запланируй я эти расходы уже очень давно. Ты должен знать, что это именно мы, и только мы, оплатили всю операцию. Включая даже перевозку сардаукаров.
И — уже далеко не в первый раз — барон подумал о том, придет ли когда-нибудь время, когда можно будет как-нибудь обойти Гильдию, а то и вовсе обойтись без нее. Гильдия хитра: сперва берет ровно столько, сколько можно взять без особых возражений клиента… ну а потом клиент оказывается у нее в руках, и уж тут — плати, плати и плати…
Причем всегда самые немыслимые запросы Гильдии связаны именно с военными операциями. «Наценка за риск», как называют это приторно-услужливые и скользкие агенты Гильдии. А стоит умудриться внедрить своего агента в Гильд-Банк — они подсовывают в ответ двух своих…
Невыносимо!
— Значит, доход, — повторил Раббан.
Барон сжал руку в кулак:
— Дави, души, выжимай!
— И, пока мне удается выжимать из них доход, я волен в остальном делать все, что хочу?
— Абсолютно все.
— Пушки, которые вы привезли сюда, — с надеждой спросил Раббан, — нельзя ли их…
— Пушки я увожу, — отрезал барон.
— Но вы же…
— Эти игрушки тебе не понадобятся. Они были хороши как сюрприз — а теперь толку от них будет мало. Как металл они нужнее. Они бесполезны против щитов, Раббан. Все дело в неожиданности. Было нетрудно предсказать, что люди герцога укроются в пещерах. И наши пушки просто закупорили их там…
— Но фримены как раз не пользуются щитами.
— Можешь, если хочешь, оставить себе часть лучеметов.
— Да, милорд. И — я получаю свободу действий?
— До тех пор, пока можешь выжимать доход…
Раббан растянул губы в зловещей и самодовольной улыбке.
— Это я совершенно ясно понял, милорд.
— «Совершенно ясно» ты не понимаешь ничего, — пробурчал барон. — Так что давай договоримся с самого начала. Все, что ты понимаешь, все, что тебе нужно понимать, — это как исполнять мои приказы. Ты когда-нибудь думал, что на этой планете живут пять миллионов человек?
— Разве милорд забыл, что я уже был здесь его регентом-сиридаром? И если милорд простит поправку — эта цифра скорее всего занижена. Очень трудно сосчитать все так вот разбросанное по впадинам и котловинам население. А если считать еще и фрименов…
— Фрименов учитывать не стоит!
— Простите, милорд, но сардаукары придерживаются противоположного мнения…
Барон помедлил, в упор глядя на племянника.
— Что ты об этом знаешь?
— Прошлой ночью, когда я прибыл, милорд уже изволил отдыхать. Я… э-э… взял на себя смелость связаться кое с кем из моих… э-э… прежних помощников. Они служили проводниками сардаукарам и сообщают, что к северо-востоку отсюда фрименская банда подстерегла в засаде отряд сардаукаров и полностью его уничтожила.
— Уничтожила отряд сардаукаров?!
— Да, милорд.
— Невероятно!
Раббан пожал плечами.
— Фримены уничтожили сардаукаров! — скривившись, повторил барон.
— Я лишь довожу до вас то, что мне доложили, — ответил Раббан. — Мне также сообщили, что все та же банда фрименов до того захватила знаменитого Суфира Хавата, любимца герцога…
— Ах-х-ххх…
Барон, улыбаясь, покивал.
— Я верю докладу, — сказал Раббан. — Вы просто не представляете, сколько хлопот доставляли эти фримены…
— Может быть. Только твои люди видели не фрименов. Это наверняка были обученные Хаватом бойцы Атрейдесов, переодетые фрименами. Это — единственное разумное объяснение.
Раббан снова пожал плечами:
— Ну, сардаукары, во всяком случае, сочли их фрименами. И уже начали погром с целью истребить всех фрименов поголовно.
— Вот и прекрасно!
— Но…
— Сардаукарам будет чем заняться. А мы скоро заполучим Хавата. Я знаю это! Я это чувствую! Ах, какой день! Какой день! Сардаукары гоняются по пустыне за никому не нужными шайками этого отребья — а мы получаем самый ценный трофей!
— Милорд… — Раббан нерешительно нахмурился. — Милорд, я всегда чувствовал, что мы недооцениваем фрименов, как их число, так и…
