Тон Максима тщательно нейтральный, но я слышу скрытую резкость.
Максим настороженно относится к тому, что Хоуп живет под моей крышей, и я понимаю его беспокойство. Он защищает всех, кто живет в комплексе; мы все так делаем. Но после потери своего первого сына в результате вражеской атаки он особенно осторожен с Кирой и их детьми.
Мой взгляд блуждает по одной из многочисленных фигурок динозавров Кина, брошенных под деревом, пока я обдумываю вопрос. Хоуп теперь спит в моей постели. Я позаботился об этом. Но после всего, что она пережила, часть ее все еще думает о побеге. Она еще не до конца доверяет мне, но доверяет. Мы с ней неразлучны.
— Она все еще учится доверять мне, — признаю я. — Но все идет хорошо. Лучше, чем хорошо. В воскресенье ты сможешь убедиться в этом сам.
— Да, Кира с нетерпением ждет встречи с ней.
— Как и Лиза, — добавляет Роман.
Я замечаю, что они не включают себя в это чувство.
Проходит мгновение, прежде чем Максим добавляет:
— Я доверяю твоему суждению, но эта ситуация...
— Запутанная? — предлагает Роман. — Но она еще не перерезала тебе горло. Это должно быть хорошим знаком.
— Ты звучишь почти разочарованно, — говорю я, чтобы разрядить обстановку. — В любом случае, есть еще кое-что, что нужно обсудить. Хоуп все еще общается с Ченом. Он настаивает на личной встрече в Москве, чтобы передать ей наследство, которое, как он утверждает, перевел на аппаратный кошелек. Она еще не согласилась встретиться с ним, но Динара и я думаем, что это подстава.
Роман свистит.
— Это смело. Появиться в нашем городе.
— Смело и отчаянно, что заставляет меня думать, что за этим планом стоит Саймон. Он хочет вернуть Хоуп и хочет ее деньги. — Я хожу по офису, крепко стиснув зубы. — У меня еще нет доказательств, но Динара над этим работает.
— Наши контакты ищут Саймона в Гонконге. Скоро что-нибудь да найдут, — уверяет меня Максим.
Мягкий стук в дверь моего кабинета прерывает разговор, за ним следует милый высокий голосок Кина.
— Павел! Пойдем с нами собирать помидорки.
От этого звука у меня сжимается грудь.
— Давайте поговорим об этом за обедом в выходные. К тому времени у меня будет больше подробностей.
Мы быстро прощаемся, я кладу трубку, бросаю телефон на стол и открываю дверь кабинета, где Кин прыгает на носочках в пижаме. За ним стоит Ярик, положив загорелые руки на плечи мальчика.
— Извини, — Ярик пожимает плечами. — Он был слишком взволнован, чтобы ждать.
— Помидорки готовы, — объявляет Кин. — Ярик говорит, что я очень терпеливо ждал.
— Правда? — Я наклоняюсь к нему, улыбаясь его серьезному выражению лица. — А где твоя мама? Она не хочет посмотреть на эти знаменитые помидоры?
Кин пожимает плечами.
— Мама любит спать.
Вероятно, ей нужно было дополнительное время для отдыха после того, как я измотал ее вчера вечером, да и позавчера тоже.
— Пойдем, посмотрим на эти помидоры, а потом принесем маме завтрак в постель. Как тебе такая идея?
— Хорошо! Можно мы сорвем самые большие? — спрашивает Кин, вставляя свою маленькую руку в мою.
— Конечно, — обещаю я, ведя его на кухню.
Через несколько минут мы оказываемся в саду Ярика, и утреннее солнце согревает нам спины. Кин приседает между помидорными кустами, осматривая каждый плод, как будто проводит важное научное исследование.
— Почему у некоторых помидоров есть бугристые части? — спрашивает Кин, указывая на особенно уродливый, но спелый экземпляр.
— Это самые вкусные, — терпеливо объясняет Ярик. — Красивые не всегда бывают лучшими.
Кин продолжает осматривать каждое растение, а я держу корзину. Он полностью сосредоточен.
Наконец он указывает на помидор размером с его кулак.
— Этот похож на яйцо динозавра!
— Для тебя все похоже на динозавра, — дразню я его, когда он кладет помидор в корзину.
— Можно я сорву цветы для мамы? Девочки их любят.
— Где ты это узнал? — спрашиваю я, улыбаясь.
— Мальчики дарят девочкам цветы, когда хотят их порадовать. — Он пожимает плечами, как будто это всем известно.
Ярик смеется, проверяя свои перцевые кусты.
— Умный мальчик.
— Очень умный, — соглашаюсь я. — Как ты думаешь, какие цветы понравятся твоей маме?
Кин задумывается.
— Розовые. Нет, фиолетовые! Ее любимый свитер фиолетовый. И у нее был фиолетовый лак для ногтей, но Саймону он не нравился.
И именно поэтому я собираюсь позаботиться о том, чтобы Саймон умер медленной и мучительной смертью.
— Ну, Саймона больше нет. И я случайно знаю, что Ярик выращивает самые красивые цветы.
Ярик указывает на участок сада, усыпанный лавандой и фиолетовыми астрами.
Кин бросает помидоры и бежит к клумбам, его темные волосы развеваются на утреннем ветерке. Он резко останавливается и поворачивается ко мне.
— Может, ты должен подарить ей цветы, — предлагает он.
— Ты так думаешь?
Кин серьезно кивает, и я понимаю, что он играет в сватовство, стараясь, чтобы я остался его отчимом. Не могу сказать, что мне это не нравится.
— Может, выберем их вместе?
Пока мы выбираем букет для Хоуп, Кин без умолку болтает обо всем подряд: от диеты динозавров до своих любимых цветов и того, что он хочет научиться плавать как рыба.
Мы уже почти закончили, когда он внезапно говорит:
— Мама говорит, что мой настоящий папа живет очень далеко. Но ты теперь здесь, и это лучше.
Я поглаживаю его по волосам, сжимая горло.
— Да, дружок. Я теперь здесь.
К тому времени, когда мы возвращаемся в дом, Кин практически танцует от возбуждения, предвкушая сюрприз для Хоуп.
— Может, ей также сделать кофе? — спрашивает он, пока Ярик моет овощи в кухонной раковине.
— Конечно, кофе, — соглашаюсь я. — Что еще?
— Она любит тосты с джемом. И бананы. — Он напряженно думает. — Иногда она ест со мной хлопья и всегда отдает мне зефир.
— Давай приготовим ей что-нибудь особенное, — говорю я. — Как насчет яичницы, тостов и нескольких ломтиков помидоров, которые мы собрали?
На лице Кина расцветает улыбка.
— Могу я помочь?
— Ты можешь мне помочь, — говорит Ярик. — Потому что Павел на самом деле не умеет готовить яйца, несмотря на свои утверждения. Тосты и нарезанные помидоры — может быть. А теперь иди помой руки, и мы начнем.
Кин направляется к раковине, забираясь на стул, чтобы достать до крана. Пока он моет руки, Ярик поворачивается ко мне с хмурым выражением лица.
— Уже десять. Хоуп обычно к этому времени уже просыпается.
Я не заметил, что уже так поздно. Я включаю камеры видеонаблюдения на своем телефоне и вижу Хоуп, свернувшуюся калачиком в постели. Она все еще спит, несмотря на солнце, проникающее сквозь жалюзи.
— Странно, — бормочу я.
Ярик
