он располагается у моего входа. Но вместо того, чтобы войти, он останавливается, прижимая мое маленькое тело к стене душа своим массивным телом. Головка его члена касается моего входа, и я вспоминаю, насколько он большой — насколько все в нем большое по сравнению со мной.
Прежде чем войти, он вводит в меня два толстых пальца. Он работает со мной медленно, методично, добавляя третий палец, от чего я стону от наполненности.
— Вот так, — шепчет он мне на ухо, поддерживая мою тяжесть свободной рукой. — Позволь мне растянуть эту тугую маленькую киску для моего члена.
Когда он, наконец, снова прижимается к моему входу, я чувствую, насколько его член больше, чем его пальцы. Его широкая головка проталкивается вперед, и я должна прикусить губу, чтобы не закричать от сильного растяжения.
— Дыши, детка, — приказывает он. — Ты можешь принять меня. Ты создана для меня.
Жжение становится интенсивным, когда он проникает внутрь. Мое тело дрожит в его массивных руках, полностью находясь в его власти, когда он берет меня осторожными, контролируемыми толчками, которые все равно кажутся идеальными и ошеломляющими.
— Ты готова, чтобы я трахнул тебя как следует? — Его голос звучит напряженно от усилия сдерживаться.
Я киваю, едва способная дышать, мои пальцы впиваются в его плечи.
Низкий рык вырывается из его груди, годы потребности наконец-то освобождаются. Моя голова откидывается назад на плитку, когда он проникает в меня глубокими, жестокими толчками, от которых у меня затуманивается зрение. Его рот захватывает мой, зубы скользят по моей нижней губе, он поглощает каждый звук, который вырывается из меня.
— Пять лет я мечтал об этой киске, и ничто не сравнится с реальностью.
Он выходит настолько, что я стону, затем снова входит, задавая темп, который не оставляет места для размышлений. Мои глаза закатываются, когда удовольствие пронизывает меня дикими, безрассудными волнами.
— Ты такая влажная, что я чувствую, как ты стекаешь по моему члену.
С этими словами он издает резкий звук одобрения и хватает меня за запястья, прижимая их одной рукой над головой, а другой удерживая меня на месте. Он начинает двигаться сильнее, глубже, пока шлепки кожи о кожу не раздаются эхом по стенам, и я чувствую его повсюду.
Его рот находит мою шею, зубы скользят по ней вниз. Спираль в моем животе закручивается еще сильнее, когда он поднимает меня выше, позволяя моим грудям скользить по его груди.
— Кончи на меня. Позволь мне почувствовать, как эта жадная маленькая киска душит мой член.
Из моего горла вырывается прерывистый стон, когда я кончаю. Он держит меня там, входя в меня, вытягивая из моего тела каждую каплю экстаза.
35
Павел
Чувствовать, как Хоуп содрогается вокруг моего члена, — это самое захватывающее ощущение в мире. Ее узкая киска сжимает меня, как тиски, выжимая из меня сок каждым спазмом своего оргазма. Я должен сильно прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы не кончить в нее.
Это то, чего я так жаждал. Не просто какая-то женщина — именно она. Хоуп. Зависимость, которую я питал фантазиями в течение пяти лет. Единственная женщина, которая когда-либо заставляла меня терять контроль.
И сейчас я вишу на волоске. Каждый пульс ее оргазма приближает меня к пределу, с которым я борюсь с того момента, как она вошла в эту душевую. Все мои инстинкты кричат, чтобы я наполнил ее своей спермой и пометил ее как свою самым первобытным способом.
Но я сказал ей, что выйду, и даже если это убьет меня, я сделаю это.
На этот раз.
— Хоуп, — произношу я, стиснув зубы. — Я сейчас взорвусь.
Она все еще задыхается, ее глаза затуманены. Я медленно выхожу из нее, позволяя ее ногам коснуться пола, опираясь спиной о плитку для равновесия. Я обхватываю себя кулаком, готов выпустить свою сперму на ее кожу, когда она опускается на колени.
Это зрелище почти останавливает мое сердце. Хоуп, обнаженная и покрасневшая, стоит на коленях передо мной. Вода стекает по ее волосам и обнаженным плечам, а она смотрит на меня сквозь влажные, слипшиеся ресницы. Я никогда в жизни не видел ничего более ошеломляющего.
— Я хочу попробовать тебя, — говорит она хриплым голосом. Ее язык выскальзывает, чтобы проследить кончик моего члена, и я резко выдыхаю, сдерживая себя, чтобы не схватить ее за голову и не трахнуть ее рот так, как я хочу.
Я уже жестко с ней обошелся. Она приняла все, что я ей дал, не сломавшись, и все еще здесь, предлагая мне больше.
Мои костяшки пальцев белеют на гладкой плитке. Я настолько на грани, что влажный жар ее рта может довести меня до конца за секунды.
Я стону, мои пальцы запутываются в ее мокрых локонах, и поддаюсь тяге ее рта.
— Вот так. Так идеально.
Ничто — ни фантазии, ни воспоминания — не сравнится с реальностью Хоуп, стоящей на коленях передо мной. Ее красивые пухлые губы обхватывают мой член, и сильное всасывание ее рта ощущается как своеобразное требование. Капли воды скатываются по изгибу ее щеки, когда я просовываю пальцы в ее волосы, притягивая ее ближе.
— Давай, angel moy, — хриплю я. — Покажи мне, сколько ты можешь выдержать.
Она кружит языком по головке, прежде чем снова скользнуть вниз. Ее челюсть напрягается, горло работает, и я чувствую каждое небольшое дрожание, когда она пытается взять меня глубже. Мои бедра принимают решение за нее, нажимая вперед, пока она не давится вокруг меня. Она зажмуривает глаза, но я не позволяю ей спрятаться от меня.
— Смотри на меня.
Она тяжело дышит через нос, вода и слюна стекают по ее подбородку. Я мог бы смотреть на это вечно.
Когда я отступаю, нить слюны тянется от ее губ до кончика, разрываясь только тогда, когда она наклоняется, чтобы снова взять меня. Я не могу отвести взгляд; каждая секунда питает что-то глубокое, темное и примитивное во мне.
Мой большой палец скользит по ее щеке.
— Ты мокнешь, когда сосешь меня, да?
Она стонет, и эта вибрация проникает прямо в мои яйца. Когда ее глаза, полные слез, поднимаются, чтобы встретиться с моими, меня охватывает чувство чистой собственности.
Она моя.
— Я кончу сильно, — предупреждаю я ее, крепче сжимая ее волосы. — И ты проглотишь каждую каплю, да?
Она дает небольшой, задыхающийся кивок, и это молчаливое «да» взрывает контроль, за который я цеплялся.
Мой оргазм наступает сильно, удовольствие настолько интенсивно, что граничит с болью. Я опустошаюсь в ее горле, и она глотает, ее горло работает
