высокопоставленного гостя развлекала радушная хозяйка.
При виде Шарлотты Николь запнулась, и мне пришлось поддержать её, а графиня в волнении поднялась со своего места. Герцог последовал её примеру и склонил голову в приветствии, хотя положение не обязывало.
Я ответил коротким поклоном, маркиза — небрежным реверансом.
С удивлением посмотрел на возлюбленную, ощущая, как она напряглась при виде высокородного. Тёплые голубые глаза заледенели и стали серыми, как ртуть, впору порезаться. Правда, я порезался не о них, а о болезненные воспоминания о сопернике.
Второй раз за ночь. Да что со мной такое?
— Оставлю вас, — первой отмерла леди Сен Клэр и, улыбнувшись сначала Старейшине, потом нам, покинула комнату.
В двери постучался Элиот: как я и просил, он принёс поднос с высоким фарфоровым кувшином и тремя тонкими чашками. Я бы предпочёл им кружки, а крови — кофе, но что имею, то имею. Кивнув другу, когда тот разлил алую жидкость и удалился, перевёл взгляд на вампира.
— Тёмной ночи, маркиза Бертье, граф Кросс, — поприветствовал лорд Фредерик без надменности и фальши, отчего я вновь удивился тому, как вампиресса сжала мою ладонь. — Могу я переговорить с вами наедине, милорд?
— У меня нет секретов от маркизы, ваша тёмность, — заметил ровным голосом и подтолкнул Николь к дивану, заставляя отмереть, а сам сел рядом.
В конце концов, мы вошли в гостиную, не разнимая рук, так что наши намерения вполне очевидны окружающим. Кивнув, герцог Эрген опустился в кресло напротив.
— Одна высокопоставленная особа, чьи слова я не подвергаю сомнению, донесла до моего сведения, что в ваших жилах течёт кровь первородных, — размеренный голос Старейшины дрогнул на последнем слове.
Кто, чёрт возьми, эти загадочные первородные, на которых свет клином сошёлся?
— Не исключаю, милорд, — ответил уклончиво, потому что понятия не имел, как такое возможно и что сулит для меня в будущем, но уже не мог игнорировать многочисленные странности моего становления вампиром.
Сдавалось мне, первородные — это какой-то фетиш Дракарда, поскольку Николь посмотрела на меня, словно видела в первый раз.
Любопытно, выходит, с возвратившимися воспоминаниями она тоже в курсе, что они из себя представляют. Один я пребываю в неведении и не могу спросить прямым текстом, чтобы не разрушить и без того хлипкую легенду.
— Если позволите, я хотел бы удостовериться, — герцог Эрген посмотрел на меня очень странными глазами, заставив прищуриться и гадать, что он задумал.
На внешнем облике, думаю, моё смятение не отразилось, я лишь дёрнул бровью и взял в руки чашку, забив на приличия, с наслаждением глотнул тёплой крови.
— Не позволяй ему, Марк, — вмешалась Николь, пожирая гневным взором лицо мужчины. Что-то я упускаю. — Герцог не заслуживает доверия. Он притворится твоим другом и продаст. Как вам спится после случившегося, ваша тёмность?
— Маркиза Бертье, мне искренне жаль… — начал вампир и потянулся к бессмертной в примиряющем жесте. Кажется, он хотел коснуться её ладони, но Николь ощетинилась, глаза полыхнули алым, и я понял, что она очень напугана.
Страх и смятение только пришедшей в себя возлюбленной полоснули по сердцу, заставили истинную суть выпустить когти, и я велел ледяным тоном:
— Уберите руки, герцог Эрген, — лорд Фредерик замер с очень удивлённым выражением лица, а затем поморщился и убрал ладони за спину.
Я понял, что вскинувшийся зверь ударил приказом, и сильнее, чем следовало.
Дракард научил меня, что внушение могло быть мягким и ненавязчивым, более похожим на настойчивую просьбу, нежели на категоричный приказ.
Подобный фокус провернула со мной в постели леди Шарлотта: тонко прочувствовала эмоции, владевшие мной в роковой вечер, и использовала их как входной билет в моё сознание. Если жертва не распознает влияния, то и не станет сопротивляться.
Куда жёстче действовали Хант и Орэ: ментальный приказ первого ощущался как пощёчина, выбивая воздух из груди, из-под ног — почву, а уж сила де Эвиля и вовсе сметала всё на своём пути, не заботясь о последствиях для чужой психики.
Получалось, что я, сам того не желая, отвесил Старейшине мысленную оплеуху.
Неловко вышло.
— Прошу прощения, милорд, — сказал, смутившись.
Николь так поразилась происходящему, что глаза посветлели, а зверь затаился. Раскрыв губы, она переводила растерянный взгляд с меня на герцога и обратно.
— Что вы ещё можете? — спросил лорд Фредерик с жадным любопытством.
Похоже, он не держал на меня зла. Хотелось бы верить.
— Никто в Дракарде не способен отдать приказ члену Совета. Даже не все представители правящей династии умели подобное.
— Не проверял, — решил ограничиться полуправдой.
Хватит и того, что с обеих сторон меня сверлили глазами два преувеличенно заинтересованных собеседника.
Выходит, непреднамеренный секрет от возлюбленной у меня всё же имелся.
Я не стал упоминать минувшей ночью, что отдал приказ герцогу де Эвилю, и тот не просто умер, а рассыпался в прах, не выдержав силы моей крови. Удивился, что подобное не произошло с Лео Хантом, хотя тогда я ведь не был вампиром.
— Граф Кросс, это чрезвычайно серьёзно, — нахмурился Старейшина.
Подозреваю, его раздражало моё наплевательское отношение к тому, что он считал чуть ли не священным даром.
— Вы ведь в курсе, что в борьбе за власть первородные истребили друг друга много сотен лет назад, и с момента их исчезновения началось вырождение Дракарда?
Рад за них, что могу сказать.
Не такие уж они и крутые ребята, раз а) их можно истребить и б) они не додумались прекратить бессмысленную бойню, грозившую развалом целого мира.
Видимо, Николь, успевшая изучить меня за месяцы, что мы провели вместе, прочитала скепсис по лицу и решила сжалиться над лордом Эргеном. Накрыла мою ладонь своей, отчего я понял, как похолодели конечности, и сделал пару жадных глотков из чашки, после чего пояснила:
— Как ты помнишь, Марк, первородные вампиры — создатели Дракарда. Никто из ныне живущих не может сравниться с ними по силе. Испокон веков они являлись правителями и хранителями нашего мира.
— Так себе правители, значит, — не сдержал нервный смешок. Что-то мне не понравилось, в какую сторону свернул разговор. — Герцог Эрген, чего конкретно вы от меня хотите?
— Вы должны занять престол Полночной империи, — произнёс Старейшина с забавной важностью под стать торжественности момента. — Он ваш по праву крови.
Откинув голову, я от души рассмеялся.
Невежливо, знаю, но уровень абсурда достиг запредельной отметки.
Может, в том и проблема Дракарда, что правителей выбирали не по лидерским качествам, а по чистоте крови? Не спорю, сильный император — сильное государство, но Совет едва не возвёл в главы империи полубезумного садиста и тирана, а теперь его выходец предлагал вакантное место мне.
Обращённому самозванцу,
