Маретэн подошла к мольберту.
— А дедушка?
— Что дедушка?
— Разве он не любил тебя?
— Когда-то любил. По крайней мере он так говорил. Все мужчины… — Теттси внезапно замолчала, а потом, быстро взглянув на Сорннна, улыбнулась. — Давайте лучше поговорим о чем-нибудь более приятном.
— Нет, — упрямо возразила Маретэн, — мне нужно знать, что ты собиралась сказать.
— Ладно, раз тебе так хочется. — Пальцы Теттси сильнее сжали резную трость. — Я думаю, что мужчины не способны на романтическую любовь. Большинство вообще не знают, что это такое. А те, кто утверждает обратное, как, например, твой дедушка, — пожала плечами Теттси, — просто обманывают себя.
— Ты тоже так считаешь? — повернулась к Сорннну Маретэн.
Сорннн поднял руки.
— По-моему, разговор касается только вашей семьи.
— В которую ты собираешься войти, если меня не подводит интуиция, — очень спокойно проговорила Теттси.
— Бабушка! — в шоке закричала Маретэн.
Глаза Теттси словно впились в Сорннна.
— Поправь, если я ошибаюсь, Сорннн СаТррэн.
— По-моему, у меня нет другого выбора. — Он попытался обратить все в шутку.
— Для меня это очень важно, — не спуская с него глаз, проговорила Теттси.
— Ну что же, я очень рад.
Маретэн нравилось, что Сорннн считался с желаниями Теттси.
Прим-агент продолжил беседу:
— Мне кажется, что и тускугггун способны любить не больше, чем месагггуны.
— Надеюсь, ты можешь привести конкретный пример, — сухо сказала Теттси.
— Так вышло, что могу. Моя мать. Она уклонялась от своих обязанностей в хингатте, была со мной холодной и бесчувственной. Думаю, мать презирала меня за то, что я родился мальчиком, а не девочкой, которой она могла бы изливать душу.
— Так вышло, — сказала с усилием Теттси, — так вышло, что я знаю твою мать, Сорннн СаТррэн. Мы дружим уже много лет.
— Что?
— Да, это так. Она всегда приходила ко мне, когда ее избивал твой отец.
— Почему вы?.. Что вы такое говорите?! — У Сорннна потемнело перед глазами. — Мой отец никогда не…
— А почему, по-твоему, ее так часто не было в хингатте? — Прихрамывая, Теттси подошла к прим-агенту. — Она была в больнице, а когда ее выписывали, жила у меня. Потому что не хотела, чтобы ты видел синяки, не хотела, чтобы ты задавал вопросы и знал правду о том, как твой отец с ней обращается.
У Сорннна закружилась голова.
— Мой отец был хорошим в'орнном… — У прим-агента перехватило дыхание, он едва мог говорить.
— Мы оба знаем, что во многих отношениях он был хорошим в'орнном. И я не хочу ни осуждать, ни оскорблять его. Просто хочу, чтобы ты увидел его портрет полностью.
— Я не понимаю, как такое возможно! — отчаянно закричал Сорннн.
Теттси положила на его плечо руку, которая оказалась на удивление сильной.
— Что бы ты ни думал об отце, как бы он к тебе не относился, с твоей матерью он вел себя совершенно иначе.
Сорннн тут же вспомнил, что сказала ему мать в тот ужасный день смерти отца, когда он ее ударил: «Весь в отца. Ну, это и неудивительно».
В животе Сорннна образовался комок.
— Но ведь он не мог… То есть как он мог?
— Потому что он был неуверенным в себе, ревнивым параноиком. — Теттси заглянула Сорннну в глаза. — Ты понял меня, Сорннн СаТррэн?
Тут-то Сорннн и вспомнил, что сказала ему мать, прежде чем он ее ударил. «Я пришла не к твоему отцу. Мне хотелось увидеть тебя». В памяти всплыли обрывки фраз, разрозненные события… Он покачал головой, сбитый с толку и расстроенный.
— Можно задать тебе простой вопрос? — слабо улыбнулась Теттси, и Сорннн почувствовал запах пудры и цветов, напомнивший ему о детстве, когда мать еще жила с ним в хингатте. — Жизненный путь, который ты себе выбрал, — не сделает ли он тебя неуверенным в себе, ревнивым параноиком?
— Надеюсь, что нет.
— И все же ты многое скрываешь. Я имею в виду твое отношение к Маретэн. — Старуха на секунду замолчала. — Я заговорила об этом потому, что беспокоюсь за свою внучку. Очень беспокоюсь.
Сорннн неуверенно кивнул.
— Если ты станешь продолжать встречаться с Маретэн, подумай о ней, а не только о себе. Подумай, чего ты ее лишаешь. Особенно хорошо подумай о том, что с ней будет, если ты ее оставишь.
— Я никогда не…
— Я надеюсь на тебя, Сорннн СаТррэн!
Теттси сказала это с такой силой, что Сорннн вновь кивнул, как маленький мальчик.
— Конечно, я обещаю…
И тут в глазах Теттси промелькнуло что-то странное.
— Теперь, кажется, можно и сесть, — тихо сказала она.
Внезапно глаза Теттси закатились, и она пошатнулась. Выскользнув из рук, трость заскользила, сломавшись пополам, и Теттси неловко упала на мольберт, опрокинув его на пол. Как живая, картина завертелась волчком, приглушенные цвета и умело нанесенные мазки слились в единое целое. А потом, остановившись, полотно упало на пол.
Сорннн опустился на колени возле Теттси, приложив пальцы к бледной и сухой коже. Пытаясь нащупать несуществующий пульс Теттси, он слышал, как Маретэн зовет бабушку. Крепко прижав к груди и бабушку, и внучку, Сорннн чувствовал, как сильно болят сердца от того, что Маретэн, будто маленькая девочка, плачет от горя и ужаса.
* * *
Риана проспала ночь и весь следующий день. Когда она проснулась, первым делом Теззиг научила ее красиво есть, как полагается Гази Канам. Теззиг подождала, пока принесут тарелки с пищей, и, увидев голод в глазах Рианы, велела ей приступать к еде.
— А где столовые приборы? — спросила Риана.
— Мы не используем приборы.
Риана пожала плечами. Она так проголодалась, что сжимался желудок. Девушка потянулась к тарелкам, но Теззиг тут же шлепнула ее по руке. Риана вздрогнула, однако, взглянув на охранников, сдержалась.
— Начни снова, — холодно велела Теззиг, не потрудившись ничего объяснить.
Риана снова потянулась к тарелкам, и Теззиг опять ее шлепнула, на этот раз сильнее. Риана подняла руку, чтобы дать Теззиг сдачи, однако кривые ятаганы стражников тут же застыли над ее головой.
Риана опустила руку, и Теззиг молча кивнула стражам, которые отступили на место, разочарованные тем, что не пролилась кровь.
В третий раз Риана взяла с тарелки кусочек, и Теззиг так сильно шлепнула ее по лицу, что еда разлетелась по комнате. Глаза Рианы вспыхнули.
— Ты велишь мне есть, а сама наказываешь меня, — закричала она. — Что ты хочешь?
— Наверное, ты сейчас зарыдаешь от царящей в мире несправедливости? — усмехнулась Теззиг. — Забудь о справедливости. Ты среди коррушей и должна научиться хорошим манерам, иначе тебя забьют, как бешеную собаку. — Она выпятила подбородок. — А теперь ешь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
