как он брал её снова и снова.
Этот человек заставил её отвечать на вопрос, любит ли она его, большую часть ночи, и она не знала, сколько раз произнесла «люблю».
Но это, казалось, только подстёгивало его, делая ещё более безжалостным.
Лянь Шэн плакала, пока не осталось сил, и даже не помнила, когда он наконец остановился.
Но теперь всё тело болело так, что ей было не до стыда.
Увидев, что она проснулась, И Цяньчэн протянул руку, чтобы убрать прядь волос с её лба:
— Ты голодна?
Голодна? Конечно! Она была готова сойти с ума от голода. В сравнении с его бодрым видом она чувствовала себя совершенно разбитой. Он прилагал усилия, а страдала она. Но больше, чем еды, ей хотелось как следует помыться.
В глазах И Цяньчэна вспыхнул огонёк:
— Я отнесу тебя.
— Нет, я сама.
На ней не было одежды, и если он снова возбудится, она может не выжить.
Он усмехнулся, выглядея крайне довольным:
— Ладно.
— Отвернись.
И Цяньчэн послушался.
Лянь Шэн попыталась приподняться на локтях, но малейшее движение вызвало такую боль, что она едва не вскрикнула.
И Цяньчэн знал, что она не сможет встать потому что прошлой ночью он крепко сжал ее ноги.
Он осознал, что перестарался, но, не услышав движений, обернулся и увидел Лянь Шэн с гримасой боли на лице, на лбу выступили капли пота.
В его сердце кольнуло раскаяние:
— Разве так больно?
Она кивнула, уже не в силах заботиться о стыде.
И Цяньчэн закутал её в шёлковое одеяло и отнёс мыться.
Его движения были нежными и осторожными. Лянь Шэн, смущённая, закрыла глаза, её ресницы трепетали, как крылья бабочки.
Горло И Цяньчэна сжалось, когда он увидел её безупречную кожу, покрытую следами, которые он оставил. Это было поистине соблазнительное зрелище. Мужчина, только что познавший наслаждение, быстро возбудился снова.
Но, зная, как Лянь Шэн некомфортно, он сдержался и тщательно помыл её.
Затем отнёс обратно в постель.
Лянь Шэн прижалась к его сильной груди, сердце наполнялось сладостным чувством. Что бы ни было, теперь они стали настоящими мужем и женой.
* * *
Через некоторое время И Цяньчэн принёс миску каши и помог ей сесть, чтобы накормить.
Лянь Шэн чувствовала себя неловко — её так не кормили с самого детства.
Она хотела отказаться, но И Цяньчэн уже зачерпнул ложку, подул на неё и поднёс к её губам. Его взгляд светился радостью и удовлетворением.
Не в силах сопротивляться, Лянь Шэн опустила голову и сделала глоток.
Он продолжал кормить её, движения были неуклюжими, но искренними, пока она не доела.
Затем в его руке появился маленький фарфоровый флакон.
— Я помогу тебе нанести лекарство. Не волнуйся, я не трону тебя.
Место, которое болело сильнее всего, было внизу. Она не хотела, чтобы он это видел. И Цяньчэн, понимая ее мысли, приподнял бровь и спросил:
— Ты сможешь дотянуться сама?
Раньше могла, но теперь поясница болела так, что любое движение причиняло боль. А спина… до спины ей точно не дотянуться.
Прикусив губу, она пробормотала:
— Пусть Сию нанесёт.
Его выражение стало твёрдым:
— Нет. Никто не должен видеть.
Она сверкнула на него глазами, но И Цяньчэн не сдавался.
Опасаясь, что промедление только усилит её страдания, он пригрозил:
— Ты будешь сотрудничать, или мне сначала связать тебя?
Лянь Шэн была и зла, и смущена, но, видя его серьёзное выражение, поняла — если не ответит, он действительно может применить силу.
— Я… я буду сотрудничать, — сгорая от стыда, прошептала она.
Он улыбнулся и потрепал её по голове, думая, какая она послушная.
Приподняв одеяло, он осторожно нанёс лекарство.
Увидев красноту и припухлость, он почувствовал глубокое раскаяние — не ожидал, что причинил столько вреда.
Его движения были крайне аккуратными, он нанёс мазь и внутри, и снаружи.
Лянь Шэн вцепилась в одеяло, её лицо пылало. Не в силах игнорировать ощущения в теле, она натянула одеяло на голову, полностью скрывшись.
Закончив, И Цяньчэн увидел, что она полностью укрылась.
Зная, как ей стыдно, он не стал давить.
— Я выйду ненадолго. Отдыхай.
* * *
После его ухода Лянь Шэн сидела в оцепенении.
Лекарство действительно помогло, и вскоре ей стало легче.
Оставшись наедине с мыслями, она оглянулась на прошлое. Она была замужем за И Цяньчэном почти год. От взаимной неприязни до настоящих мужа и жены — путь был непростым. Но менялся не только их союз — баланс сил в мире тоже медленно смещался.
В императорском городе взошёл на престол новый правитель, а её муж завоевал Фэнму.
Она была разочарована в отце, даже брат стал для неё загадкой. В мгновение ока прошёл почти год. Она потеряла многое, но и обрела немало. Жизнь длинна, очень длинна, и она надеялась прожить её с ним счастливо.
* * *
Ранее И Цяньчэн в порыве бросился в погоню в Интун, а теперь, вернувшись, столкнулся с грузом дел.
Прах Фан Му был доставлен и погребён под фениксовым деревом.
Когда в следующем году распустятся цветы, он первым увидит их.
Сун Юань почтил память павшего брата, а затем вернулся, чтобы понести наказание — плеть.
Фан Му наконец вернулся домой, и сердце Сун Юаня обрело покой.
Казалось, все обиды были похоронены вместе с Фан Му.
Если бы тот был жив, его самым большим желанием было бы видеть генерала счастливым.
Они с Сун Юанем были сиротами, которых генерал приютил — один честный и прямодушный, другой вспыльчивый, но умный.
Распутав узлы в сердце, Сун Юань решил защищать Интун и за Фан Му.
* * *
И Хуань узнала утром, что брат и невестка вернулись. Её остановила няня Лю, сообщив, что те ещё спят, и она вернулась в свой двор. В её дворе росло гранатовое дерево.
Никто не знал, что его посадил Фу Чэньюй.
В прошлом году оно скудно цвело, но плодов не принесло. Этой зимой было слишком холодно, и дерево начало увядать. И Хуань позвала садовника, чтобы попытаться спасти его.
Тот обрезал ветви и утеплил чувствительные к морозу части, но предупредил:
— Выживет ли оно — зависит от судьбы.
Она полила дерево, веки её дёргались от беспокойства.
Её тонкие пальцы коснулись ветвей:
— Ты должен выжить.
* * *
С возвращением И Цяньчэна в усадьбе снова стало оживлённо.
Приближался Новый год, и хотя случилось много печального, были и хорошие вести.
Торговый путь между Шацзи и Фэнму вот-вот откроется, а купцы Фэнму везли в дом И золото, нефрит, серебро и
