дитя.
Помощник махнул рукой: - Я просто выполняю обещание, данное тебе в Капуе. Ты по глупости отклонил наше предложение, и теперь Аппий будет брошен на растерзание зверям. Завтра в это же время вся семья Валериев будет мертва.
Паво был ошеломлен. Потрясенный, он потерял дар речи. Слезы навернулись на его глаза. Макрон почувствовал укол жалости к гладиатору. Наказание может быть чрезмерным, размышлял он, и любой, кто угрожал Империи, должен был подумать о последствиях. Но наказывать ребенка? Это было уже слишком! Он повернулся к помощнику.
- А как насчет нашего оружия? - спросил Макрон.
- Ах, да, об этом. Мурена неловко поерзал: - В деталях вашего боя произошли небольшие изменения … Вы выйдете на арену без оружия.
Черты лица Макрона потемнели за забралом. - Это уже не бой со зверями! Так отправляют на смерть осужденных преступников. Мы бестиарии. Мы должны быть вооружены копьями и мечами.
Помощник вздрогнул от дискомфорта: - Вы их получите, оптион. Только не в начале боя. Я позаботился о том, чтобы оружие было разбросано по всей Арене.
- Но так нельзя! - запротестовал Макрон. - Лев загрызет нас прежде, чем мы успеем вооружиться.
Мурена нахмурился: . - Мне не нравится твой тон. Толпе надоели обычные гладиаторские бои. Они хотят чего-то новенького. Как устроитель Игр, Клавдий и так находится под огромным давлением, изобретая новые методы представлений . Смерть - единственный верный способ развлечь толпу. Мы должны удовлетворить их варварские порывы, если хотим провести успешные Игры и заручиться поддержкой толпы. В противном случае вся та тяжелейшая работа, которую мы вложили в укрепление репутации Императора, будет потрачена впустую.
- Тяжелейшая работа? - резко сказал Макрон.
Помощник, казалось, не слышал оптиона: - Кроме того, на вас будет полный комплект доспехов, а не стандартная туника, в которой выступают бестиарии. Она должна вас достаточно защитить.
На Арене раздался победный рев, когда леопард, наконец, одолел быка.
- Этого не может быть, - пробормотал Паво с горечью в голе.
- Возможно, но это так… Удачи всем, - ответил Мурена. Циничная ухмылка исказила его лицо. - Вам что-то не нравится?
Паво уныло уставился на Мурену, когда помощник повернулся спиной к двум мужчинам и направился вверх по каменным ступеням. Мгновение спустя горстка преторианских гвардейцев привела к Макрону и Паво двух закованных в кандалы бестиариев . Оба бойца были одеты в одинаковую тяжелую броню и шлемы. Возбужденный ропот прокатился по толпе, когда глашатай зачитал формальные объявления перед следующим боем. Охранники схватили Паво и Макрона за руки и толкнули их к воротам вместе с другой парой бестиариев.
Дежурный смотрел через Арену, внимательно ожидая сигнала от судьи, чтобы вывести мужчин на песок. Бестиарии сбились в кучу, пока один из преторианцев расстегивал их цепи под пристальные взгляды своих товарищей.
- Ну, и змеюга - этот грек, - выплюнул Макрон, потирая покрасневшие запястья, как только его цепи были сняты. - Здесь и эта проклятая броня не поможет. Я едва могу шевелиться.
- Подозреваю, это было сделано специально, - кисло ответил Паво. - Мурена хочет, чтобы нас обоих убили.
- Чушь! - недоверчиво сказал Макрон. - Я - Герой Рима, парень, лично награжден медалью самим Императором Клавдием. Гордость Второго Легиона. У них нет причин меня убивать.
Паво задумался: - Вы - единственный заслуживающий доверия свидетель того, что на самом деле произошло в Капуе. Единственный, кто может доказать, что мы оба невиновны. Мурена сам это сказал. Могли ли они довериться вам, держать язык за зубами?
Макрон фыркнул и устремил взгляд вперед, когда слуги открыли ворота. Нерва нетерпеливо толкнул Макрона, Паво и других бестиариев.
- У нас сегодня большая толпа, и каждый из них хочет увидеть побольше крови. Так что дайте им то, что они хотят. И помните, Император заплатил хорошие деньги за это представление. Не подведите его, и не давайте убить себя сразу.
- О, боги, - сухо пробормотал Паво.
Макрон схватил Паво за руку: - Давай договоримся, парень.
- О чем, именно?
- Если каким-то гребаным чудом мы выберемся отсюда живыми, никогда не говори никому, что мне пришлось драться как долбанному гладиатору на Арене. Это меня погубит.
Паво кивнул головой. Затем охранники пихнули бойцов в спину, вытолкнув их через открытые ворота и на Арену.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Бестиарии вышли на песок. Серые тучи низко тянулись к небу, неся угрозу дождя. Паво взглянул на сцену перед ним. Вокруг Арены были расставлены экзотические деревья и кустарники, чтобы воссоздать вид леса во время охоты на животных. Несколько наконечников мечей и копий блестели среди листвы рядом с воротами на противоположном конце Арены. Дежурные лихорадочно убирали беспорядок после схватки животных, четверо из них вытаскивали выпотрошенного быка, в то время как другая пара торопливо принялась ликвидировать брызги крови: один посыпал кровь свежим песком, а второй поливал сверху розовой водой. Двое дрессировщиков поймали леопарда в сеть и теперь тащили зверя обратно к открытым воротам на противоположной стороне Арены. Паво заметил льва в стальной клетке в проеме туннеля, его глаза угрожающе светились во мраке. Как только леопарда убрали с арены, охранники захлопнули ворота.
Преторианцы вывели четырех бойцов со зверем к середине Арены, сопровождая их, чтобы убедиться, что они не бросятся за разбросанным оружием, прежде чем лев будет выпущен из клетки. Паво скривился от боли. Рана на его левом плече превратилась в розоватый шрам и еще не зажила должным образом в течение нескольких недель после мятежа в Капуе. Его плечо стало жестким и тяжелым. Прохладный ветерок гулял по Арене. Макрон посмотрел на галереи через прорези для глаз на своем шлеме.
- Забери их всех химеры, - пробормотал он. - Я никогда еще не видел здесь столько людей.
Паво поднял глаза. Оптион был прав, признал он. Официальная вместимость Арены составляла двадцать тысяч человек, но к открытию Игр на галереи набилось гораздо больше зрителей. Каждый из четырех уровней был забит людьми, и даже проходы, ведущие к различным выходам, кишели людьми, жаждущими хотя бы мельком увидеть происходящее. Пятый ярус зрителей был, безусловно, самым тесным, так как там, на полуразрушенных террасах над более просторными галереями внизу, плечом к плечу теснились зрители. Толпа потягивала вино из кувшинов, которые они передавали друг другу, их щеки краснели от близкого жара стольких тел, стиснутых вместе. Воздух наполнился гулом толпы, скандировавшей о сексуальных проделках
