м-р Эллертон и м-р Хэзерли привезли в поселок (продав все, что могли, другим поселениям) множество других товаров: полотна, наматрасников, чулок, тесьмы, булавок, покрывал и др. И предложили желающим покупать; но м-ру Эллертону мы сказали, что и прежде запрещали ему привозить за наш счет подобные товары; это прямой ущерб нашей торговле и доходам. Тут он и м-р Хэзерли сказали, что если покупать не хотим, они все продадут сами, а чего не сумеют продать за деньги, за то возьмут зерном. Им сказали, пусть продают, если имеют на то указания. Всего товару набралось более чем на 500 фунтов.
Затем м-р Эллертон пошел на корабль готовиться к ловле окуня; а м-р Хэзерли (как было ему поручено) ознакомился с делами поселения (о которых дали ему полный отчет), а затем попросил лодку, чтобы посетить фактории в Кенебеке, а также в Пенобскоте, где жил Эшли; ибо так указали ему в Англии. Ему дали для этого лодку и людей, и обо всех делах чистосердечно и подробно поведали, чем вполне его удовольствовали; тут убедился он, что м-р Эллертон вел собственную игру и не только великий причинял ущерб поселению, где ему доверяли и сделали агентом, но и вводил в заблуждение английских компаньонов, оговаривая поселенцев, которым, мол, никогда не выплатить долга (ибо обременены расходами); а вот если последуют его советам и замыслам, то он, вместе с Эшли (когда получше его снабдят), быстро вернет им все вложенные деньги, и с хорошим барышом. М-р Хэзерли поведал и о том, как намеревались поступить с кораблем «Уайт Эйнджел», на котором имелись хорошие пушки и известно было, что он (когда принадлежал городу Бристолю) участвовал в большом морском сражении и немало способствовал победе; вот и договорились (и сделал это м-р Эллертон), чтобы сперва доставил он сюда товары, нагрузился рыбою и шел в Опорто, а там его продадут вместе с грузом и с пушками. Об этом уговорились заранее с одним тамошним фактором, которому должны были передать корабль. Однако намерение это не было осуществлено; частию потому, что (узнав о нем) здешние друзья отговаривали м-ра Элдертона и м-ра Хэзерли, указывая, что в случае огласки большой выйдет вред английским друзьям (людям состоятельным), а что до поселения, то оно решительно станет возражать; частию из-за неудачного плавания обоих кораблей, которые пришли слишком поздно для хорошего лова; да и команда их состояла из пьяниц, с которыми не мог справиться ни м-р Эллертон, ни кто-либо другой; все это со стыдом и сокрушением увидел м-р Хэзерли и все, кто близко к ним приступался.
А Эшли (еще до возвращения м-ра Хэзерли) уличен был в продаже индейцам пороха и дроби и арестован уполномоченным, который намеревался также конфисковать бобровых шкур весом более 1000 фунтов; конфискации, однако, не последовало, ибо здешний губернатор предъявил подписанное Эшли обязательство под угрозой штрафа в 500 фунтов не продавать индейцам никакого оружия и не совершать других проступков; оказалось также, что он творил блуд с индейскими женщинами (чего опасались с самого начала, потому и принимали к нему строгие меры); короче говоря, товар удалось выручить, а Эшли под стражей отправили на родину. Дабы рассказать о нем все сразу, скажу, что, пробыв некоторое время в тюрьме Флит, он был, стараниями друзей своих, освобожден и намеревался сюда вернуться; но господь этого не допустил; зная его опыт в торговле бобровыми шкурами, некие купцы предложили ему ехать в Россию, на что он согласился; на обратном пути потерпел он кораблекрушение; тем и кончил.
Мистер Хэзерли, во всем разобравшись, вполне был удовлетворен и мог сообщить поселенцам, каковы расчеты между м-ром Элдертоном и поселением. Он понял, что м-р Эллертон провел его{80} и забрал в свои руки все товары, какие м-р Хэзерли должен был совместно с ним доставлять поселению на корабле «Фрэндшип»; присваивал также большую часть фрахта и часть собственных денег м-ра Хэзерли, как видно будет из дальнейшего. Он возвратился в Англию, и с ним послали остальным компаньонам изрядное количество шкур; и он, и шкуры встречены были с радостью. М-р Эллертон занялся собственными делами и уехал на своем корабле «Уайт Эйнджел», не будучи уже агентом поселения; но расчеты с ним не кончались для нас еще многие годы, и притом долго оставались неясными и нарочно были запутаны, к великой досаде и большому ущербу для поселенцев, которым пришлось в конце концов (чтобы отделаться) принять бремя, несправедливо на них возложенное, которое едва не сломило их, как видно станет далее, если бог продлит дни мои, чтобы окончил я свою повесть.
С м-ром Хэзерли послали также письма к тамошним компаньонам, объясняя, что м-р Хэзерли и м-р Эллертон освободили нас от счетов за «Фрэндшип» и оба утверждали, что «Уайт Эйнджел» и вовсе до нас не касается; поэтому чтобы не ставили его нам в счет. Написали и агенту нашему, м-ру Уинслоу, чтобы он также (от нашего имени) возражал, если станут это делать, ибо мы с этим не согласимся никогда. И чтобы заявил компаньонам, что от м-ра Элдертона отступились мы напрочь; что он нам более не агент и к делам нашим касательства не имеет.
В том году Джон Биллингтон-старший (тот, что прибыл с первыми поселенцами) был арестован и судом присяжных признан виновным в преднамеренном убийстве, как ясно указывали улики. И за преступление свое был казнен. Эта первая среди нас казнь всех повергла в глубокую скорбь. Когда судили его, сделано было все возможное; советовались с м-ром Уинтропом{81} и другими образованными джентльменами, недавно прибывшими в Массачусетс, и все согласны были в том, что его надобно казнить и очистить край от крови. Преступник и близкие его нередко и прежде подвергались наказаниям за различные проступки и были из числа самых нечестивых. Они прибыли из Лондона и навязаны были поселению не знаю уж какими приятелями. На сей раз он подстерег одного юношу, некоего Джона Новичка (с которым был в ссоре), и выстрелил в него из ружья, отчего тот скончался.
Имея в руках два письма о делах преподобных друзей наших в Массачусетсе, недавно туда прибывших, считаю нужным привести их здесь (насколько это относится к делу и может пригодиться будущим временам); тем и завершу я повесть об этом годе.
Сэр, будучи в Салеме в воскресенье 25 июля после вечерней молитвы, м-р Джонсон получил от губернатора м-ра Джона Уинтропа письмо, извещавшее о том, что постигла их в Чарльстоне божия кара — моровое поветрие, которое унесло уже нескольких
