нескончаема. И единственный, однажды, на миг, показавшийся принцем парень, не мог не оказаться мерзавцем. Спросила только-«Орлов, ты с ними?». Он что-то пробурчал, и она заснула.
Когда она очнулась, он держал её за руку. А дальше все было вовсе не как в сказке. Потому что ей, было плохо. Когда стало незачем быть сильной, месяцы плена дали о себе знать. Она неделю плакала. Саша, Берг, и Неверов не оставляли ее ни на минуту. Орлов с Катей разучивали какие то песенки и специально ей пели. Берг кормил фруктами, а Паша тайно носил ей ром, и заставлял пить с ним. И потом, когда они уехали из Каира, они обращались с ней бережно и нежно. А она уже пришла в себя, и злилась. Потому что Катька, сидя на шее у Орлова, с хохотом носилась по пустыне. А Марине самой хотелось на руки к Сашке. И, уже не слезать.
Перед балом Маржиевская спросила, — ты его уже соблазнила? А увидев, как она покраснела, как то ошарашено, заявила, что любая из её знакомых отдаст все, чтоб оказаться с Орловым на одном корабле. Там бы он никуда не делся. А тебе плевать?
А потом он увез её из дворца. Придурок, трудно было понять, что она специально попадалась ему на глаза! Как он заявил ночью, — «Минина в благодарность мне нафик не нужна. Я должен её победить и завоевать!» И не поверил, что он победил еще в Каире. Когда пришел, и сказал — «Кончай плакать. Теперь все будет хорошо».
И сейчас Орлов собрался все решить сам. Защищу всех, кто сам не в состоянии! Дурак. От раздрая Марину отвлек вопрос государя, обращенный к Бенкендорфу:
— Он был в вашем списке, граф?
— Номер три, ваше величество, — проронил глава тайной канцелярии.
И Марина узнала человека, размахивающего странным светящимся, длинным мечом. Жером Монтеньи, журналист, что плыл с ними на «Обломе» до Триеста. Когда Орлов к нему подошел, он убрал свой меч, и они о чем то поговорили. Потом церемонно друг другу поклонились, и снова засиял этот странный меч.
Саму схватку разглядеть не удалось. Просто двигающийся с немыслимой скоростью меч, вдруг образовал вокруг Орлова и Жерома как бы светящуюся сферу. Которая внезапно погасла, и Марина увидила, что Жером лежит на земле, а над ним стоит Орлов. У него из живота торчит нож. Он его выдернул, и отшвырнул. Марина уже успела хорошо изучить своего парня. И видела, что он в бешенстве. Тем не менее, постояв немного над телом поверженного врага, он повернулся и нашел её глазами. И снова подмигнул. Урод!!! Подошел к трибуне, Натянул поданное Бергом пальто, и сказал:
— Прошу простить, но взять живым не вышло. Хотя, я старался.
* * *
Разметав толпу зевак, навстречу мне двигался человек со светящейся оглоблей в руках. А потом я его узнал. Жером, сукин сын! Получается, он тоже попаданец. И, похоже, мы с ним из одного времени. Я сомневаюсь, что в далеком будущем будут увлекаться «Звездными войнами».
— Здравствуй, мастер Йода! Мне следовало догадаться.
— О! Так ты тоже из двадцатого века, Орлов? — он погасил свой меч, без световых выкрутасов оказавшийся простой шпагой.
— А что тебя удивляет? И позволь выразить восхищение. Журналист как прикрытие шпиона, это классика. А вот мелкий шпион — прикрытие паука, плетущего заговор, это красиво. И, как выяснилось, есть четвертый уровень! Руководитель и вдохновитель антирусского заговора — прикрытие парня из двадцатого века!
— Ты, Орлов мне сразу понравился. Наверное, я почувствовал в тебе родственную душу. Хотя тоже можно было сообразить. Что пацан, ломающий все мои планы — это не случайно.
— А в чем план? Чего ты добиваешься? Ты всерьез думал, что свергнешь царя?
— Почему нет? Если бы ты не отбил Катю, то и твой отец, и Императрица подтвердили что угодно. Так что отречение вполне реально.
— И что? Этих всех революционеров расстреляли бы из пушек. А главарей все равно бы повесили.
— Это не имеет значения. Даже полный провал запустит латентную гражданскую войну. Вы, русские, сами себе лучшие враги. Никто так много и с удовольствием не уничтожал и не ненавидел русских, как соотечественники и сограждане. Но такие процессы запускаются постепенно. И я его немножко ускоряю.
— Ха, судя по твоему стилю, это попутная задача. А что же ты хочешь в самом деле?
— Чего скрывать, я хочу Великую Францию.
— Бгггг…Жером, я и не знал, что державные комплексы бывают у кого-то, кроме русских. Хотя, я кажется понимаю…Франция, в двадцатом веке слила и просрала все, что только можно … Ты всерьез намерен это изменить?
— Да. Я это изменю. Я сломаю всю эту детерменированность истории! И в первую очередь, это уродливое магическое порождение, Российскую Империю. Неплохо получится, согласись. После падения Русской монархии, Франция займет все её европейские владения. По сути, Европа станет Францией.
— Ну и аппетиты у тебя. Масштабность замысла намекает, что ты из политиков?
— Я ученый, историк. Специализировался на истории дипломатии девятнадцатого века. А еще я чемпион Франции по фехтованию. И член Олимпийской сборной. И я тебя убью, Орлов. А потом и этого твоего царя. И пускай русские воюют с собой. А через неделю, с запада, в Российскую Империю вторгнется полумиллионная французская армия. И завершит начатое мной.
— Я смотрю, ты и магией не пренебрегаешь. Защита, джедайский меч. Как тебе в голову пришло?
— А что? Забавно, правда? Я создал в Лионе лабораторию, там пара толковых магов, приводят мои идеи в материальное воплощение.
— Жером, ты ничего не скрываешь. Уверен, что со мной справишься? А то — сдавайся, а? Бенкедорф только слывет душегубом. И вам есть о чем поговорить…
— Ты, Орлов, мальчишка и дурак. Мне повезло, что из будущего занесло такого как ты. Совсем не жаль тебя убивать.
Неуловимым движением Монтеньи достал шпагу.
— Жером! Как так можно? Раз тебя тянет к театральщине, давай исполним все по канону! Как принято у джедаев!
Он засмеялся. Убрал шпагу. Мы поклонились друг другу, и встали в стойки. Я поднял клинки паралельно друг другу над головой. Он присел в классической стойке.
