маневренной войны. Оставшиеся без назначений воздушные бойцы пополнят созданные ОГОНы, отдельные группы особого назначения, в которые свели 20 полков, вооруженных «долгоносиками НМ», имеющими превосходство над всеми гитлеровскими истребителями. Полки полностью укомплектованы, имеют собственные РЛС, и все летчики прошли через наши учебные полки, и подготовлены тактически для борьбы с авиацией противника. Они составят «вторую линию обороны» участков ПВО фронтов, и будут выполнять роль пожарной команды начальников ВВС округов. Которые, тоже, прошли дополнительную подготовку в штабе ВВС и в учебных полках.
Гитлер с Грецией подписали мир, совместный меморандум между СССР и Германией был подписан в Варшаве Молотовым и Риббентропом. На 22-е июня назначена встреча в Минске лидеров двух стран. Стороны взяли на себя обязательства отвести войска от границ, но, наша воздушная и наземная разведка уже установила направление передислокации 1-й танковой армии: она направлялась в Люблин, в точном соответствии с планом «Барбаросса». 40-й мотокорпус, основательно потрепанный в боях на границе Греции, отводится в Фокшаны, будет пополняться там, и оттуда нанесет удар в направлении Одессы, чтобы прервать снабжение нашей группировки в Средиземном море. Её наличие немцами уже учитывалось. Немцам очень хотелось выдавить нас из Македонии, поэтому в Москве непрерывно шли переговоры между Шуленбургом и Молотовым.
Восьмого июня в ГУМе, куда мы с Катериной зашли в целях подготовки нашего бракосочетания, в спецзале, точнее, в коридоре между ним и общим залом, неизвестный человек передал мне конверт.
– Товаристч Нестеренко! Передайте это Сталину. – сказал он с достаточно сильным акцентом.
Следом за ним из спецзала вышел посол Шуленбург. Мы вошли в ГУМ достаточно давно, минут 20 назад, и оформляли заказ в зале для будущих молодоженов, оттуда поднялись наверх. Почти сразу после этой передачи ко мне подошел сотрудник НКВД. Я предъявил свое удостоверение, с отметкой «первого отдела» и подписью Власика. Но факт передачи мне пакета немцами был зафиксирован. Пришлось разворачиваться, и, ничего не купив, ехать на ближнюю дачу. Следом пристроилась «наружка». Я передал пакет Власику, который обычно проводил здесь выходные.
– Там за мной «наружка» тянется.
– Понятно! Сейчас позвоню. Больше ничего не передавал? Ну, извини-извини, не обижайся. Привычка!
– Конечно, нет.
– Подождите! А это кто?
– Ну, как будто бы вы не знаете, Николай Сидорович! Допуск, вами подписанный, у нее есть. Екатерина Михайловна Садовская, будущая Никифорова, военврач в/ч 10929.
– Так познакомил бы, я же об этом! Сщаз распоряжусь, туда, на веранду, проводи!
Катя понятия не имела, куда мы приехали, но пропуск на подобные объекты у нее уже был, сразу, как подали заявление в ЗАГС. До этого события оставалась неделя. Можно было и быстрее оформить брак, но девушке хотелось, чтобы это был праздник, незабываемый праздник, с фатой и прочими причиндалами.
Власик отсутствовал долго. Машина «сопровождения» уже ушла, НКВД первым принял на вооружение «Комариков», даже раньше, чем ВВС. К столику подошли несколько человек обслуживающего персонала, поставили ведерко с шампанским, где утонуло три бутылки, целую гору бокалов и закуски. Но когда из дверей дома вышел Сталин с цветами, то Катя подскочила на месте, вся покраснела, разрумянилась, начала суетливо поправлять прическу. Её поздравили с выбором, поцеловали в щеку и Сталин, и Власик, и Шапошников. Все выпили шампанское и сказали, что оно – горькое. Но, после поцелуя, она осталась за столом с Власиком, а мы переместились в кабинет Верховного. Шапошников, по старой штабной привычке еще перед выходом накрыл карты, лежавшие на столе, специальной скатертью.
– Письмо вам передал Хильгер, советник II ранга посольства. В нем он пишет, что Гитлера активно склоняет немедленно начать войну против Советского Союза немецкий генералитет. Он и граф Шуленбург предупреждают нас о совещании, которое состоится завтра в OKW, где будет решен вопрос о сроке нападения на нас. Призывает нас вмешаться и не верить заявлениям немецкого командования об отводе сил вермахта от нашей границы. – медленно проговорил Сталин.
– По данным наземного наблюдения, немцы начали демонстрацию отвода. – добавил Шапошников.
– Мы же передали на этой неделе данные радиолокационной воздушной разведки на всем протяжении западной границы в Генштаб. И у нас все готово, по крайней мере в ВВС, чтобы начать демонстрацию отвода наших ВВС на места постоянного базирования, товарищ Сталин. Начать можем сегодня ночью.
– На состоянии боевой готовности это не отразится?
– Никак нет.
– Значит, так и поступим. Борис Михайлович, дайте команду: как стемнеет, начать операцию «13». Подчеркните, что готовность «номер один» остается в силе и любые нарушения наших границ должны пресекаться самым решительным методом. Ну, а воздушную разведку немцев на этой неделе мы пресекать не будем. Напомните передовым частям об этом. Маскировка, маскировка и еще раз маскировка. За нарушение – вплоть до суда военного трибунала.
Во время той войны, он всегда требовал именно этого, но шел к этому решения через потери и поражения.
Борис Михайлович отметил все карандашом в маленьком блокнотике и вышел куда-то из кабинета.
– Давайте вы еще раз приведете свои доводы, что нам не выгодно задерживать начало войны. Теперь с учетом того, что мы успели сделать на этапе подготовки к ней.
– Есть, товарищ Сталин. Во-первых, о противнике: уровень механизации войск у него ниже нашего. Пехота, в основном, передвигается в пешем порядке, вооружена карабинами прошлой войны, но каждое отделение имеет ручной пулемет МГ-34, с ленточным питанием, что позволяет создавать необходимую плотность огня. Мы модернизировали пулемет Дегтярева и перевели его на ленточное питание, с неразрывной лентой на 100 и 200 патронов. В каждой роте имеется взвод автоматчиков, каждое отделение имеет 70 % автоматического оружия и одну снайперскую винтовку. В каждом стрелковом полку есть обученные авианаводчики, у которых имеется командная станция для связи с самолетами штурмовой, бомбардировочной и истребительной авиации, и с дивизионным пунктом управления и наведения ВВС. За всю армию не скажу, а в западных округах – проверяли, и проводили учения, с маршами, и по взаимодействию с авиацией. Штатный батальон авианаводчиков придан каждой дивизии ВВС. Они подстрахуют армейцев. Уровень взаимодействия с войсками у нас с немцами, примерно, выровнялся, товарищ Сталин. На уровне армейских корпусов созданы разведывательные группы наведения авиации, задача которых – действовать в ближайшем тылу противника, и выявлять скопления их войск, места складирования запасов, выгрузки и тому подобное. В каждом полку «И-180», а они у нас самые высотные, два самолета оборудованы фотоаппаратами «АФАР», что позволит вести аэрофотосъемку без больших потерь в технике. То есть, если наш план «13» сработает, и мы
