по самолетам, по танкам, автомобилям и артиллерии. Мы переправили все это в полки, и сегодня ночью они должны будут «вернуться в пункты основного базирования». От тщательности установки этих резиноизделий, зависит куда пойдет Гитлер. Туда, где его ждут, или высадится где-нибудь в Африке или на Мальте. К сожалению, изготовить копии бомбардировщиков из резины мы не могли. Таких возможностей у химической промышленности СССР не существовало. Пытались несколько десятков заводов, но кроме шарика, ничего выдуть не могли. Их делали из дерева. И сегодня тоже выкатят на стоянки. Операция «13» в полном разгаре. А тут свадьба… Ничего, переживем. Уже на рассвете я вошел в спальню, где в полном одиночестве спала невеста. Она пару раз приносила кофе и бутерброды, проветривала кабинет, выносила полные пепельницы, курить я так и не бросил. Несколько минут стояла рядом и смотрела на то, что происходит. Сейчас она спала. Я не знаю ее настоящей судьбы. Такой врач был, она проходит по всем документам в/ч 10929 с мая прошлого года по сегодняшнее 09.06.41. Как начальник института, я это знаю. Пришла до меня, и, наверное, ушла защищать Москву и Родину. На основе этого полка было сформировано три авиачасти.
– Вы уже закончили? – сонно спросила она.
– Да, все в порядке. Спи, через два часа подъем.
– Нет, я очень ждала тебя! Ведь сегодня наш день, и наша ночь.
На следующей неделе в среду доложили о выпуске первых двух серийных моторов в Рыбинске. Но радость была преждевременной: на обкатке один из них разрушился. Всю серию разобрали и собрали вновь, убрав бракованные подшипники. На заводе начались массовые проверки всех работников третьим отделом. ОТК божился и предъявлял данные о поголовном контроле всех входящих подшипников, а на складах находилась партия отбракованных ими образцов. Мне пришлось лететь туда и разбираться на месте, ибо НКВД собиралась отправить под суд всю смену ОТК, а это ценнейшие кадры, на вес золота. Посоветовал разнести выход для брака на другую сторону здания. Явно кто-то перепутал ящики. И точно, после это копнулись в отходах, и обнаружили там целых два ящика с подшипниками, прошедшими входной ОТК. Представьте себе, что вы за поставщика проверяете его продукцию, и вываливаете ее на свалку! СССР! Метод хозяйствования. Что не говорите, а это требовалось менять в любом случае. Но таким образом, чтобы страна при этом не развалилась. Такую же проверку НКВД устроило и на ГПЗ-2, который поставил брак. А там лозунг: «Даешь план!», и премии за перевыполнение его по валу, превалировали над здравым смыслом. И без арестов не обошлось.
«154-й» завод выкатил две «новых» машины. Туполев еще не был освобожден, как Мясищев и Петляков, поэтому новых заданий не получил, а «доводил» Ту-2 и своих «начальников». Он, каким-то образом, а связи у него отличные, добыл два двигателя АМ-38ФНМ для «Ил-10» и четыре ТК-1 от «ишаков». И из серийного «Ту-2», сделав достаточно много незначительных, но важных изменений конструкции, получил новый самолет «Ту-10». Туполеву требовался успех, во что бы то ни стало. И он решил не использовать наработки НИИ ВВС, а добиться его самостоятельно. «Ту-10» показал лучшие характеристики среди своих собратьев, и был рекомендован к производству в том же Омске, как параллельная серия. Вторая машина была Мясищева: «ДВБ-102». Тот, о котором доложили Сталину, и который планировался под основной тяжелый дальний бомбардировщик. Но двигатели на нем стояли не высотные: М-120 с высотностью 7200 метров. На них он смог перелететь в Чкаловск и встал на испытания. Приехал Владимир Михайлович-второй, и начал выносить мне мозг, что требуется срочно отдать ему все компрессоры Доллежаля, которые есть, вплоть до снятия их с «МиГ-3м», и 84-й завод, где он долго был главным инженером и директором. А там ДС-3 строили, которые были нужны как воздух. Завод небольшой, но с прекрасным коллективом и высочайшим уровнем производства. Его «Ли-2» летали до середины 80-х. (Автор сам имел удовольствие летать на таком!) Это, конечно, его завод и его люди, но по планам эвакуации завод переводят в хлебный город Ташкент. Там для него заканчивают возводить цеха и уже ставят новейшее американское оборудование, закупленное не по Ленд-лизу, а за золото.
– Завод вы получите, но без людей, Владимир Михайлович. Есть приказ об его эвакуации в Ташкент, и, не позднее пятницы, они начнут выезжать.
– Война?
– Скорее всего, да. Показывайте, что натворили, и план модернизации, о чем говорили на совещании.
Мы подошли к машине уже занявшей ангар № 1.
– По вашей рекомендации отвезли переднюю стойку в ЦАГИ, действительно, станцевала «шимми». Для этой модели, вот тут и тут установили противовесы, доктор Келдыш рекомендовал изменить угол вилки и поставить амортизатор. Переделать не успели, погоняли у него на стенде с разной весовой нагрузкой. Танцевать, вроде, перестала. Фонарь сдвигаем вперед и вправо, возьмем «капельку», второе управление – сменное, дублирующее не воткнуть, но проход обеспечили и изменили подвеску спасательных парашютов. Они теперь в креслах лежат и пристегиваются к подвесной системе. Носовую оборонительную установку будем снимать, вместо нее «Гнейс» и неподвижные Б-23. Кабину стрелка демонтируем, вместо нее – перевернутую нижнюю установку с дистанционным приводом ставим. Расчетная скорость получается возрастет до 610 км в час.
Осмотрев машину, мы перешли в соседний ангар, и Мясищев застыл, уставившись в «Пе-2М». В саму машину он не полез, его, кроме гондол и двигателей, ничего не интересовало. Кстати, под шумок у него можно увести кормовую установку. Она очень компактна, имеет неплохой прицел, и вполне может встать на «Пешку», как основная. У хвостовой установки «пешки» большие погрешности на предельных углах наводки. Проще говоря: стреляет в сторону цели, а не по ней.
В воскресенье всем институтом отгуляли свадьбу, меня церемонно представили родителям невесты. Было шумно, с танцами и песнями. В этом составе, наверное, собираемся в последний раз. Прошло еще шесть дней, нагруженных по самое «не хочу», но успел совершить должностное преступление: отправил родственников жены в железнодорожное путешествие в санаторий ВВС в Крым, вместо нас. И вот в двадцать два сорок двадцать первого июня я поцеловал супругу, разгладил белокурые волосы у неё на голове и еще раз поцеловал ее в нос с легкой горбинкой. Она из Белоруссии. И ее родственники живут там.
– Ты надолго?
– Не знаю, как сложится. – расправил гимнастерку под ремнем. Тяжеленный пистолет на поясе все время оттягивает ее влево. Сел в машину и медленно поехал в сторону Москвы. Хотелось запомнить ее такой, какой
