В последующем агент некоторое время находился в Москве, затем по фиктивным документам жил в ГДР, совершенствуя немецкий язык и выполняя разовые задания в качестве курьера и связника на территории ФРГ».
Первой жертвой Сташинского должен был стать Лев Ребет, он же Кил, 1912 года рождения. Украинский публицист и адвокат.
После окончания гимназии он учился на факультете права Львовского университета. С 1928 года член УВО, с 1934 года руководитель ОУН в г. Стрый, с 1935-го по 1938 г. — региональный руководитель ОУН. В 1941 году был заместителем Ярослава Стецько. После ареста и до 1944 года содержался в концлагере Освенцим.
С 1945 г. в Мюнхене, руководитель ОУН.
Ведущий деятель ОУН еврейского происхождения, был автором многих научных трудов в политологии, социологии, права, а также считался идеологом украинского национализма.
Раскол в среде руководителей ОУН можно было усилить именно гибелью этого человека. Ведь в смерти Ребета тогда бы заподозрили бандеровцев, что в итоге и произошло. «Естественная» смерть Ребета могла только усилить подозрения и дрязги…Этой цели и добивались в госбезопасности СССР. Тем более, Лев Ребет не был охраняем службой безопасности ОУН.
«Оружие, изготовленное в лаборатории КГБ, внешне напоминало трубочку длиной 18–20 сантиметров, диаметром 2 сантиметра, с пружиной для нажатия на одном из концов, — рассказывает Г.З. Санников. — Внутри трубочки находилась ампулка с синильной кислотой, разбиваемая и выталкиваемая поршнем под воздействием микропорохового заряда. Заряд синильной кислоты вылетал на расстояние до метра и направлялся в лицо или грудь человека. Выплеснувшаяся из трубочки синильная кислота превращалась в смертельные пары, вдыхание которых приводило к мгновенному сужению коронарных сосудов сердца, что вело к параличу сердца.
Всё. Человек мёртв. Через короткое время сузившиеся сосуды приходили в первоначальное состояние, и никакая судмедэкспертиза не могла установить следов насильственной смерти.
Чтобы обезопасить себя, исполнитель за несколько часов до акции принимал специальную нейтрализующую таблетку, а после смертельного выстрела вдыхал из раздавленной в носовом платке ампулы пары другого нейтрализующего вещества. Действие этого оружия демонстрировалось агенту специально прибывшим из Москвы в ГДР инструктором в лесу под Берлином на собаке».
Естественно, что задание убить человека стало для Сташинского неожиданным. Так как до сих пор этот «интеллигентный, способный, скорее, мягкий, от природы миролюбивый мужчина» ещё никого не убивал.
Но выбора у него не было, и он выполнил это задание, или, по-оуновски, «аттентат».
«На мюнхенской Карлсплац шумно и людно, — пишет П. Левицкий. — От площади Карла с её знаменитой пивной «Штахус» (святого Евстахия) начинается пешеходная зона, вдоль которой вплоть до живописной Мариенплац расположилось множенство магазинчиков и торговых центров, пивных ресторанов и сувенирных киосков. Весёлые компании, спеша к центру развлечений, проходят неприметный подъезд дома № 8 в нише между двумя магазинами. На дверях — кодовый замок, но при желании войти несложно — корреспонденты легко проникли внутрь следом за местными жителями. 12 октября 1957-го также легко сюда вошёл агент КГБ Богдан Сташинский, поднялся на этаж вверх и остановился на площадке, нервозно сжимая в руке газету.
За 52 года на Карсплац, 8, почти ничего не изменилось, разве что тогда здесь дребезжали трамваи, на одном из которых к редакции газеты «Украинский самостийник» приехал Лев Ребет — её редактор, профессор Украинского свободного университета, ведущий теоретик украинского национализма, руководитель отколотой от бандеровского крыла ОУН организации «двойкарей».
Быстро поднимаясь лестницей, он вряд ли обратил внимание на не известного ему мужчину, который спускался навстречу И вряд ли успел понять, почему лестница вдруг стремительно поплыла под ногами.
За мгновение незнакомец вышел на улицу… Лев Ребет остался лежать на лестнице. Медики, приехав на вызов, констатировали естественную смерть: ничто не давало засомневаться, потому что крепкий 45-летний мужчина умер от сердечной недостаточности. На микроскопические скалки стекла, которые поблескивали на его лице, внимания никто не обратил».
Почти через два года, летом 1959-го, Сташинский вновь появился в Мюнхене. Теперь он получил задание ликвидировать самого Бандеру. К этому времени охрана последнего была ослаблена и сопровождала его не всегда. Было усовершенствовано и орудие аттентата: состояло из двух трубочек.
А что Степан Бандера, он же «хитрый лис», он же Штефан Поппель?
Как утверждают В. Абрамов и А. Харченко, «…на то время он уже почти не прятался: ездил на тёмно-синем «Опеле», иногда посещал по воскресеньям эмигрантскую Грекокатолическую церковь и захаживал к любовнице. Адрес Поппеля — Крейтмайрштрассе, 7, — Сташинский нашёл просто, через телефонный справочник. Впервые живьём он увидел его во время панихиды на могиле полковника УПА Евгения Коновальца в Роттердаме. Затем в течение девяти месяцев киллер четырежды ездил в Мюнхен, выслеживая Бандеру. Двери в доме, где он жил, всегда были заперты, а проскочить вслед за входящим жильцом было рискованно. Открыть двери отмычкой не удалось, при этом кусочек отломался и упал в замочную скважину (что позже стало одним из доказательств против Сташинского). Тогда с помощью слепка ему изготовили набор ключей для подъезда.
Первый шанс убить Бандеру, когда тот возвращался домой без охранника, он упустил — у Сташинского сдали нервы. Задание он выполнил со второй попытки, когда Бандера вновь отпустил охранника (15 октября 1959 года — Примеч. автора).
Поджидавший его в подъезде Сташинский выбрал момент, когда руки Бандеры были заняты — в одной он держал пакет с купленными на рынке помидорами, а другой открывал ключами дверь квартиры. Убийца поднял завёрнутое в газету оружие, выстрелил из стволов прямо в лицо Бандере. Он тут же выскочил из подъезда, выкинул пистолет в ров, и покинул Мюнхен. Соседи нашли окровавленного, но ещё живого Бандеру на лестничной клетке. Лицо у него пошло чёрными и синими пятнами. Он умер по дороге в больницу. В этот раз яд не сработал мгновенно и не успел испариться. Вскрытие показало, что предводитель националистов был отравлен цианистым калием. Его похоронили на кладбище Вальдфридгоф».
По авторитетному утверждению Г.З. Санникова, смерть Бандеры вызвала в среде националистов неоднозначное мнение.
«Я в то время работал в Германии под прикрытием совпосольства в ГДР и хорошо помню описание событий в западной и советской прессе. Существовало две версии. Первая — самоубийство, так как на губах Бандеры судмедэксперты обнаружили мельчайшие осколки тонкого стекла, а в желудке — следы синильной кислоты. Медики утверждали, что Бандера мог принять яд. По другой версии — это была насильственная смерть, наступившая мгновенно от того, что кто-то смог запихнуть в рот жертвы ампулу с ядом. Эта версия имела слабые основания, так как не было обнаружено следов сопротивления.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
