— Ваша награда. Разделите ее поровну между своими людьми. И можете быть свободны.
Рой еще раз вздохнул и вызвал капитана.
— Возвращаю вам ваши полномочия. Пойду делить награду… если там есть, что предложить моим парням. А то ведь с них станется и простую кредитку сунуть.
В каюте, которую так тщательно охраняли, не было ничего — только тщательно закрепленный небольшой ящик. Заметив, с каким тщанием его прикрепили к полу, Рой и поспешил выбраться из каюты как можно скорее — опыт подсказывал, что внутри может находиться все, что угодно — от «куклы», собранной из ветоши и мусора, до новорожденного младенца… или его трупика. Однако обошлось. Совсем без сюрпризов не получилось — как выяснилось, награду действительно можно было поделить поштучно. Это были тщательно переложенные ароматными листьями искусно выточенные из молочно-желтого хрусталя небольшие фигурки, изображавшие двуногих прямоходящих существ. Каждая была ростом примерно с указательный палец взрослого мужчины. Явный примитивизм фигурок указывал на то, что это отнюдь не произведения искусства, а именно деньги, которые легко можно было обменять по курсу.
Каждому досталось по две фигурки. Еще одну, лишнюю, единогласно решили вручить Рою, как командиру. Тот не стал отказываться — деньги лишними не бывают. Да и потом, именно на плечи командира обычно ложатся все незапланированные расходы.
— И вот из-за этого, — Ренн взвесил на ладони свою «зарплату», — мы рисковали жизнями?
«Из-за этого погибли люди?» — хотелось добавить ему, но он промолчал.
— Нет. Это, — Рой подкинул статуэтку и поймал ее, — действительно деньги. Вернее, денежный эквивалент. Знаешь, что это? Это оморий — драгоценная смола, добываемая змеелюдами в шахтах системы К-Хуахх. Выделения некоторых…м-м… живых организмов на их планете. Она выделяется одинаковыми порциями, что существенно облегчает работу с нею. Змеелюды используют эту смолу вместо банковских кредитов при внутренних расчетах.
— Наличные? — вот уж чего Ренн не думал, так это того, что один из самых продвинутых видов разумных существ до сих пор не перешел полностью на электронные платежи.
— А почему бы и нет? Дань традиции. В некоторых вопросах змеелюды весьма консервативны. Удивление вызывает другое, — он стиснул статуэтку в кулаке и обвел глазами своих подчиненных. — Почему змеелюды согласились, чтобы они сыграли роль приманки?
— Ты хочешь сказать, — Цезар Тит поднял свою статуэтку, рассматривая на свет, — что это ловушка? Ловушка для нас?
Все напряглись, рассматривая статуэтки с таким видом, словно внутри у каждой была скрыта порция взрывчатки, срабатывающая от прикосновения. Кто-то из новичков уже искал глазами, куда бы ее сунуть.
— Я ничего не хочу сказать, — отчеканил Рой. — Кроме того…
Осматривавший статуэтку Ренн вдруг напрягся. Что-то в ней было не так. Что-то странное. Он медленно повернул ее туда-сюда, внимательно наблюдая за тем, как переливается, отражаясь, свет на ее поверхности. Он не проникал глубоко внутрь — статуэтка была полупрозрачной. Ее сердцевина была мутной и, если присмотреться…
Что-то в ней ощущалось знакомое. Что-то привычное, полузабытое. Кажется, когда-то он уже держал в руках нечто подобное…
Нет, не держал. Не мог держать. Ведь это — уникальная вещь, принадлежащая миру змеелюдов и…
Вспомнил.
Озарение было таким мгновенным, что на миг стало больно дышать.
Отец.
Он стоит, протягивая сыну серьгу с полупрозрачным камешком. Камешек отливает синим цветом, приятным оттенком, который больше нигде не встречается, только здесь и в оперении некоторых редких птиц. Но там потрудилась природа, а здесь — руки человека. Камешек невольно притягивает взгляд, завораживает и пугает.
— Возьми.
— Я, — рука тянется к подарку, но пальцы дрожат от волнения, — не могу.
— Возьми. Ты сможешь.
— Нет, я…
Страх. В глубине души он чувствует страх. Если прикоснется к камню, его жизнь изменится.
Но она уже изменилась. Он уже не такой, как все. Камень только поможет двигаться на том пути, который он избрал для себя. Камень придаст силы…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Возьми. — в голосе отца слышится приказ. Это было так неожиданно, что Ренн хватает серьгу. Сжимает в кулаке, чувствуя, как острый шпенек застежки впивается в ладонь. Отец смотрит, и губы его дрожат в улыбке, а на глазах появляются слезы.
— Сынок… будь осторожнее, сынок…
Он смотрит на слезы отца, и его переполняет решимость. Уже потом он свяжет ее с камнем, вделанным в серьгу, и научится правильно им пользоваться. Он будет наблюдать, как камень отдает ему свою силу и меняет цвет, постепенно превращаясь в обычный прозрачно-серый кристалл. А пока…
Пока он выглядит точно также, как эта статуэтка.
— Рой, — Ренн осторожно поворачивает ее боком, так, чтобы свет падал под другим углом, — а вот это так и должно быть?
Внутри статуэтки что-то меняется. Как будто тепло человеческой руки запустило некую реакцию. Пытаясь проверить свою догадку, Ренн стиснул статуэтку двумя руками, и увидел, как муть в глубине слегка шевельнулась, словно распрямлялась сжатая пружина.
— Брось.
Приказ он выполнил машинально, но, уже догадавшись, к чему это может привести, кинул не в коробку, где еще оставалось несколько штук, а в дальний угол. И шарахнулся прочь, распахивая руки.
Взрыв больше напоминал гулкий хлопок двумя сложенными лодочкой ладонями, но часть стены перестала существовать. По счастью, это была внутренняя переборка, соединявшая две каюты, так что крейсер не получил серьезных повреждений. Но сирена тревоги все равно взвыла дурным голосом, и точно также взвыло в душе Роя предчувствие — а что было бы, если бы на ее месте оказалась человеческая плоть?
…Оморий… смола, выделяющаяся камневидными растительными образованиями, живущими в мире холода и тверди. Оморий выделяется небольшими порциями, окутывая семечко. Чтобы оно проросло, нужна энергия. Энергия взрыва, запускаемого теплом — теплом, означающим, что условия благоприятны для начала новой жизни. И кто мог предугадать, что температуры человеческих тел будет достаточно?
Первые ноты сирены еще не успели отзвучать, а он уже скомандовал:
— Оморий — вон. За мной. — и сорвался с места, на ходу перекидывая лазерник с плеча на грудь. Привычка всюду таскать с собой оружие на сей раз пришлась кстати.
За спиной послышалось еще несколько характерных хлопков, заглушенных сиреной — его парни спешили избавиться от статуэток-ловушек, пока они не начали взрываться, детонируя от тепла человеческих тел. Рванувшись по коридору в сторону рубки, Рой вспомнил, что змеелюды хладнокровные. В их щупальцах оморий не может нагреться до нужной температуры, а значит, безопасен. Поэтому его и используют только при внутренних расчетах, между своими, чтобы он не взорвался в руках теплокровных существ. И те, кто решил использовать «звездных котов», наверняка знали об этой его особенности. Прекрасный способ заставить свидетелей замолчать навсегда, ничего не скажешь. Ладно, о том, кто их подставил, он подумает позже.
Навстречу бежали люди из экипажа крейсера. Увидев группу «котов», они затормозили. На их лицах отразилась смесь изумления и страха, которые много сказали Рою. Команда «перевозчика» наверняка была в курсе, чем расплачивались с наемниками. Они наверняка спешили убрать тела и заглушить пожар, чтобы тот не перекинулся на остальные отсеки. И никак не ожидали встретить «котов» целыми и невредимыми.
Переднего Рой сбил с ног резким ударом. Двое других попытались удрать, но наемники были очень злы. Всех троих повалили на пол и как следует отпинали прежде, чем Рой смог помешать. Впрочем, он не слишком старался — парням надо было выпустить пары.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Где капитан? — рявкнул он, приставив дуло лазерника к виску «своего» пленника.
— Т-там… — пролепетал тот. — Н-на месте. Он…
Не дав пленнику договорить, Рой успокоил его коротким ударом в темя и сложил бесчувственное тело к остальным. Жаль, не было наручников, поэтому пришлось ограничиться тем, что оставить двоих «котят» охранять пленных.
