Читаем без скачивания Белые искры снега. Анна Джейн - Анна Джейн

- Как тебе мое предложение? – поинтересовался родственник, спокойно разрезая ножом кусок симпатичного с виду запеченного мяса с соусом и зеленью.

- Я не готова принять его, - произнеся это, я старалась сделать так, чтобы мой голос был предельно тверд. То, что предлагал Тимофей, было привлекательным, очень привлекательным и перспективным. Но… но было тысяча «но». Хотя главным из них было одно – я не хочу. Я не желаю. Мне это не нужно.

- Ты уверена? Твои финансовые возможности сейчас не самые лучшие.

Надеюсь, он не знает про Матильду и ее помощь мне. Его брат, приходящийся мне отцом, не должен узнать про подругу моей мамы, которую, мне кажется, он ненавидел. В отличие от дяди Тима, спокойного, как робот и лишь иногда выходящего из себя, мой папочка весьма бывает эмоционален. Однажды, когда я пыталась спросить у него что-то про маму, он совершено неожиданно из спокойного и сосредоточенного человека превратился в дракона, и хотя эта вспышка ярости длилась недолго – моя няня быстро прибежала на крик и увела меня, но испугалась я сильно и плакала весь день, не понимая, почему отец так со мной поступает.

Впрочем, неважно.

- Я уверена, - тихо, но твердо сказала я.

- Ты из тех, кто не отступает от принятого решения? – дядя ухмыльнулся. Вот же блин. Он теперь что, решит меня сломать?

- Ну не то, чтобы я такая принципиальная, но да.

- Не принципиальная? А что же тогда тобой движет?

- Честность, - чуть подумав, сказала я.

- Честность? – удивился он.

- Ну да. Что-то вроде честности по отношению к себе. Я честно хочу делать то, что по-настоящему хочу, - попыталась объяснить я. – Ты хочешь рисовать картины? – спросила я вдруг.

- Картины? – дядя Тим явно удивился такому вопросу, но виду, как обычно, не подал. - Нет, рисовать – это не для меня.

- А если бы тебе сказали, что ты должен рисовать картины, а не заниматься бизнесом, ты бы согласился?

- Смотря какие условия были бы мне предоставлены, - дядя понял, что я имею в виду. – Но, думаю, художник из меня получился бы плохой. А даже если бы и хороший, что это за занятие для мужчины – рисовать картины?

- Думаешь, это женское занятие?

- Не знаю. Может быть.

- Что это за занятие для женщины – заниматься бизнесом? – точно таким же тоном постаралась сказать и я. – Это не женское дело.

- Все выдающиеся художники – это мужчины, - тут же сообщил дядя Тим, который, по-моему, развлекался по полной программе. - Так что и среди женщин есть много отличных бизнесменов. Бизнес-леди, - поправил он сам себя и привёл в пример несколько громких женских имен, часто встречающихся на страницах журнала «Форбс».

- Все равно я не хочу. И не могу.

И не буду, добавила я про себя. Нашел себе бизнес-леди.

Тимофей неопределенно покачал головой – я не поняла этот жест. Разозленным он не выглядел, хотя, бывало, приходил в тихую, почти незаметную ярость, когда у него что-либо не получалось. Я бы сказала, что его серые, как асфальт, глаза за стеклами очков оставались спокойными, и было в них что-то довольное. Как у ученого, который только что экспериментом подтвердил свою гипотезу.

- Что ж, мне понятен твой ответ. – Просто сказал он. - Давай примемся за еду. Через пятнадцать минут подъедет Меркурий.

- Какой еще Меркурий? – не веря, что меня больше не прессуют и не заставляют делать то, что я не хочу, спросила я, а потом с тоской подумала, что это только начало.

- Мой водитель, - пояснил дядя. А я подумала – ну и имя у парня. Почти как у Меркурио из «Ромео и Джульетты». – Он увезет тебя туда, куда ты ему прикажешь.

Если честно, ужинать мне больше не хотелось, но я заставляла себя есть, чтобы не показать, как я нервничаю. Ну почему эти люди не могут оставить меня в покое? Почему они вечно приносят мен неприятности?

- Может быть, вина? – спросил Тимофей, видя, что я допила свой кофе. – Рекомендую – «Chateau Beychevelle» 1996 года.

Я согласилась – черная элегантная бутылка с белой этикеткой казалась мне очень заманчивой – скорее всего, это что-то дорогое и удачного урожая. Почему бы и не попробовать немного?

Плохое вино этот человек пить не будет – как-то, когда я училась в старшей школе, я услышала от этого человека интересную фразу: «Плохое вино и хорошая вода часто стоят одинаково. Но я лучше выпью хорошую воду, чем куплю плохое вино».

Дядя аккуратно налил мне в бокал бордовый ароматный напиток, и я, погрев бокал в руке, втянула носом чуть терпкий сладкий аромат и сделала маленький глоток, пытаясь распробовать его. В вине я разбиралась не слишком хорошо, да и особыми обонятельными и вкусовыми качествами не была наделена, а потому весь букет вина и отдельные его нотки уловить не смогла, но все же насладилась вкусом. Чудесный напиток. Совсем не похож на то, что продают в местных магазинах. А может быть, дядя прав, говоря о плохом вине?

- Кстати, - вдруг взял дядя Тим с дивана лежащий рядом дипломат и поставил его на колени перед собой. – Встречу с тобой я уже планировал некоторое время и даже приобрел тебе подарок. Это удивительно, что мы встретились именно сегодня. Вообще-то я хотел заявиться с визитом к тебе домой, - доверительно сообщил мне Тимофей. Я чуть не подавилась вином, но смолчала. Представляю, что бы было, если бы дядюшка заявился ко мне домой, когда у меня в гостях, например, находилась Алена.

- Не хочешь узнать, что именно я хочу подарить тебе? – почти весело спросил родственник, доставая из дипломата бархатную синюю коробочку.

- Понятия не имею, - настороженно следила я за его действиями. Дядя Тим дарит подарок?! Мне? Что с ним? Во всем виновато действие вина?

- А на что тебе фантазия? Ты же журналист. А журналистика – творческая профессия. Подумай, что там может быть. Протяни руку, - велел он мне без перехода.

- Зачем? – всегда отличалась я некоторой подозрительностью.

- Твои вопросы начинают надоедать, дорогая племянница. Протяни руку, - приказали мне вновь мягким голосом.

Я сделала еще один большой глоток вина, вновь подивившись, какое же оно приятное, и с большой неохотой подчинилась и протянула руку вперед, ладонью вверх, не понимая, что этот человек опять задумал. Надеюсь, более мы не встретимся, или он будет меня преследовать со своим предложением работать вместе с ним?

- Как думаешь, что это? – спросил Тимофей.

- Украшение?

- Именно.

Миг – и на моей левой руке оказался браслет. Моя кожа даже не почувствовала прикосновений пальцев Тимофея. Я резко поднесла запястье к своему лицу, разглядывая неожиданно свалившийся на меня подарок. Нечего необычного – тонкий браслет из платины или белого золота, без камней или вставок, похожий на стальную полосу шириной около сантиметра, с лаконичным геометрическим узором по краям. Пальцем правой руки я осторожно провела по холодному металлу, украшающему теперь мою руку. Странно, но дядя Тим угадал с моим вкусом – я люблю простые вещи без особых излишеств, украшений и прибамбасов. Четкие линии, аккуратный дизайн, гармоничность и простота – вот что я ценю.

- Ну как тебе, Настя? – дядя, не отрываясь, смотрел на мою руку, словно видел браслет в первый раз.

- Нравится, - правдиво сказала я, глядя на запястье. Честно говоря, мне безумно понравилось, но попыталась тут же снять украшение. Голова вдруг слабо закружилась, но я списала это на эффект от вина. Я сделала всего лишь несколько глотков, но все равно, алкоголь есть алкоголь. – Спасибо, конечно, но я не возьму.

- Тебе же нравится, - удивился родственник, глядя, как я пытаюсь стянуть с руки браслет – это получалось крайне плохо. Застежек на нем не было, а сниматься через ладонь он никак не желал. И как его только этот умник мне его на руку натянул-то?

- Не снимай, - почему-то сдвинул брови к высокой переносице дядя. – Он твой.

- Да мне не нужен подарок от тебя! – я почему-то занервничала, чувствуя, как сильнее начинает кружиться голова. В глазах появилось напряжение, заставляющее их закрыться, но я силой воли не позволила векам сомкнуться.

- Почему же? – осведомился дядя Тим.

- Потому… - Договорить я не смогла. Слабость, завладевшая мной, стала такой сильной, что я начала заваливаться на бок.

Мне показалось, что я больше не сижу, а как будто бы парю.

- Настя! Настя, что с тобой? – говорил мне голос дяди сквозь какую-то непонятную пелену, застилавшую глаза. Я пыталась не потерять сознание и боролась до последнего, но все-таки не смогла бороться с чернотой, пришедшей на смену болезненной пелене, и упала лицом на диван.

Я не знаю, подхватил ли он меня или нет.

Мне снился удивительный сон, который легко можно было перепутать с явью. Я находилась все в том же ресторане, все в том же кабинете и все около того же человека, с которым пришла сюда. Я неподвижно лежала на диване, с ногами, касаясь щекой кожаного подлокотника, словно меня кто-то заботливо уложил на него, но чувствовала себя так, словно я лечу, не имея крыльев за спиной, а имея лишь одно желание. И лечу не вверх, а вниз, а когда мне кажется, что сейчас столкнусь с препятствием, делаю резкое пике, взмываю вверх и опять на всей скорости мучусь вниз.