Все-таки процедура обыска у Конкруда был поставлена куда хуже, чем в той же ярославской контрразведке. Изогнувшись, я сумел добраться большим пальцем правой руки до закрепленной на обратной стороне пояса стальной струны. Дальше все было просто. Снять сапог, носок, закрепить за большой палец ноги одно кольцо на конце струны, перекинуть струну через нить паутины. Скоро все было кончено. Паутина лопнула с тонким стеклянным звоном, обвисла, я с гадливостью сорвал ее остатки с рук. Размял кисти, спрятал струну на место, привалился к стене и задремал: приложили меня неслабо, хорошо бы «заспать» травму. Надо будет — разбудят… И хорошо бы, это был мажордом…
* * *
Вот и разбудили… …ла. Разбудила, фэйри разбудила.
Жаль… Ладно, послушаем, как маркиз выражается, послушаем, что она скажет!
— Пойдем, дурила, Конкруд зовет.
Немного. Понятно, что Конкруд зовет, не по своей же инициативе она тут меня конвоирует. Выходя из камеры, я попытался оглядеться по сторонам. Фэйри не препятствовала, но особо наглеть я и не пытался: слишком очевидно было, чем такая попытка закончится.
Моя клетушка и по размерам и по расположению — в нише — точно напоминала шкаф, иначе этот закуток и не назовешь. Или даже сейф, учитывая толщину двери. Сюда хорошо на месячишко засунуть, а на выходе топор в руки дать: прямо инкубатор для Раскольниковых. Старушки в ужасе разбегаются… Зачем вообще в замке такие вот камеры? И что в подвале, если камеры на жилом этаже?
Фэйри ролью конвоира не тяготилась — потому, видимо, что всерьез ее не воспринимала. Рук не заламывала, банальности про «шаг вправо-влево, прыжок на месте» не говорила, не угрожала, даже не смотрела на меня… Не сказать, что я так уж требую внимания к своей персоне, но «обыдно, да?»… Что ж, попробуем установить контакт.
— Куда направляемся, прекрасная Фэйри? — осведомился я самым нейтральным тоном.
— На минус два, куда ж еще, — лениво ответила Паола.
— Минус два — это подвал? — Похоже, кое-какие мои нехорошие предчувствия сейчас сбудутся. — А что у нас в подвале? — задал я вполне предсказуемый вопрос, оценив легкий кивок своей спутницы.
— Увидишь, тебе интересно будет. — Тут фэйри слегка усмехнулась. — На минус первом, кстати, вампир содержится… ну, еще зверинец там.
— Зачем вам вампир??? — В голове сразу всплыли все известные мне истории про способы использования подвала аборигенскими властителями. Втолкнуть туда пленника и посмотреть, как его сжирает упырь, вампир или еще какая гадость и гнусь. Хорошим считалось развлечение, аристократическим. Чем гнуснее гадость и гадостнее гнусь, тем аристократичнее…
— Ну мы у него третьего дня половину позвоночника вырезали, спинной мозг доставали… Весело было!
— Так он мертвый у вас тут или живой? — Удивлению моему не было предела.
Фэйри слегка ткнула кулачком мне в почку, но не утерпела: поболтать-то хочется, а, видать, не с кем. Не будешь же с орком разговоры разговаривать… С ним, как и с любым другим орком, можно только базары базарить…
— Живой вампир — это смешно, — фыркнула фэйри. — Какой же он живой, если вампиры — нежить? По лестнице спускайся давай, да за стенку держись, — добавила она, заметив, как я чуть не кувырнулся вниз, не найдя очередной ступеньки.
— Да, оксюморон получился, — согласился я с фэйри, восстановив равновесие. — А как его прикажешь называть? Целый? Так сама говоришь, что вы у него половину позвоночника вырезали, чтобы спинной мозг достать…
— Мы его называем «объект номер восемь».
Опаньки! А кто же предыдущие семь? И я, значит, номер девять?..
— Сложно вампира ловить было?
— Да не знаю, не я ловила. Конкруд какую-то команду нанял, давно уже, много золота отсыпал…
— Подожди, так ведь вампиры со временем сильнее становятся! Не боитесь, что сил накопит, путы перегрызет и всех вас на куски порвет? Тебя, впрочем, оставит… — Я заложил большие пальцы рук за пояс, всем своим видом показывая, что сейчас скажу комплимент… Ага, только дотянусь до колец на концах стальной струны, закрепленной с внутренней стороны пояса.
— Не боимся! — Фэйри повернулась ко мне, и я увидел, как блестят в ее прелестном ротике зубки. Или клыки? — У нас теперь «однофунтовики» есть, и стреляем мы метко! — Стволом неизвестно как оказавшегося в ее руке вороненого «аспида» фэйри ткнула мне под ребра, мягко намекая, что она все видит. — А почему меня в живых оставит?
Женщинам надо говорить комплименты. Особенно когда они на комплимент прямо-таки напрашиваются. Нарываются. Набрасываются на комплимент как на амбразуру. И все ради того, чтобы где-нибудь за чайком-кофейком-коньячком-водочкой похвастаться перед подругами: «А мне сегодня Корнеев полдня комплименты говорил! На колени падал, утверждал, что я самая пре-кра-стная, ныл, что он без меня не может!» И это после того, как я, например, говорил, что у девушки платье красивое, то есть самые избитые банальности. Или банальные избитости? Хм-хм, вот по поводу избитости: надо все-таки Паоле комплимент сказать, и плевать, что моя жизнь отчасти в ее руках.
— Тебя оставят, чтобы мучительно любить!
Короткая серия ударов по корпусу, завершившаяся небрежным движением согнутого указательного пальца, средней его фалангой, мне по носу, снизу вверх. Нормальный такой ответ, в стиле восточных школ.
— Ты чего, это ж комплимент?! — прохрипел я, когда ко мне вернулась возможность дышать, а выступившие из носа кровь и сопли, а заодно и слезы были утерты рукавом свитера. — Любить и мучиться от неразделенной любви! — Я изобразил ту самую неразделенную любовь, вытаращив глаза и повращав глазными яблоками. — А ты что подумала?
Спрашивать я постарался без всякой язвительности, но со всей возможной серьезностью.
— Комплиментщик! — Вот тон фэйри вряд ли можно было назвать серьезным. — Жаль только, хлипенький какой-то… А вообще-то я тебя по-хорошему предупреждаю: будешь трындеть — до нижних уровней самостоятельно не дойдешь…
— «Отворите мне темницу, дайте мне свободу дня!»…
До черногривого коня с девицей я не дочитал. Просто не успел. Затрещина, которую я получил от фэйри, бросила меня на пол, так что я едва успел подставить руки, чтобы окончательно не разбить рожу о каменный пол. Ну и девица — ощущение, будто лошадь лягнула! Что ж меня все дамы бьют последнее время? Еще немного — и у меня комплексы нехорошие разовьются… Последние слова я, кажется, проговорил вслух, потому что фэйри засмеялась. Надо мной, понятное дело… Что ж, рассмешить девушку — значит, наполовину соблазнить ее. В голове уже начал потихоньку вырисовываться сценарий вроде «Кавказского пленника», когда молодая черкешенка влюбляется в русского пленника…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
