нам долгую жизнь через каналы истинной связи.
Проклятый прикинул что-то в уме.
Затем неохотно разжал пальцы, и переступив через кашляющего Вэнь Ла, поднял меня на руки — как бы говоря, что он закончил. Пока. Цилиня ждало долгое и весьма болезненное присединение к семье. Это я улавливала своим звериным чутьем.
59. Глава про игры враждебного разума
Каждый день Вэнь Ла встречал новым фингалом. Не то чтобы это как-то влияло на его настроение — цилинь, получивший одновременно подходящую партнершу для размножения и защиту самого влиятельно семейства в Шаа, лучился довольством. Нанесенный урон был небольшой за это платой. И пока мои супруги выпускали пар, я чувствовала, как тяжелею.
— Ты такая округлая, мамочка, — заметил Каспиан, гладя мой живот. — Тебе надо меньше кушать.
Кемаль, сидевший рядом, снял братьев-волчат с колен и вздохнул:
— Давай еще раз объясню, что такое беременность…
Да, яйцо дракона давало о себе знать. Лира, по наущению грозного императора, старалась теперь тенью следовать за мной (ну, за исключением часов, проводимых в спальне Аттиса. Кто еще тут кролик?) и занудничать:
— Голубоглазая, давай-ка, возвращайся! Или ты решила, что голой и шерстистой бегать веселее?
Кончено, веселее, храм предтеч мне под хвост! Прежняя жизнь казалась миражом. Ни забот, ни тревог. Только взгляды моих самцов немного задевали, заставляя-таки вспомнить, что до звериного периода было что-то еще.
Однажды они собрались в небольшой резиденции, где раньше отдыхали степняки, а теперь скрывалась я.
— Как бы мне ни был неприятен Вэнь Ла, он прав, — Луис как всегда подходил к проблеме прагматично. — Истинная связь влияет на нас — и на нее. Возможно, необходимо провернуть тот же трюк, что и с Кориандром?
— Ты предлагаешь кого-нибудь еще разок избить? — помрачнел лекарь. — Это не так работает.
— Нет. Но нам нужно думать о будущем. Скоро подойдет к концу назначенный Шиасадом срок… Вы уверены, что стоит рисковать всем?
— А сам как думаешь? Вон, в народе появились слухи, что на землях тигриных племен объявилась некая кудесница. Якобы она способна исцелить любую женскую хворь, — Харрук пытался сохранить серьезный вид — а это было сложно, ведь я пыталась поймать и удержать лапами его куцый, но очень милый хвост. На зависть тому же Луису, которому отказали в игре. — Понимаете, что происходит?
Каин слушал вполуха. Поправив когтем раздражавшую его корону, добавил:
— Фениксы уже вызвались ее привести.
Позади громко, заставив всех подпрыгнуть, фыркнул Вэнь Ла. В очередной раз цилинь лез через окно, считая, что он в полном праве участвовать в семейных переговорах.
— Эти птицы бесполезны. Они вечно что-то недоговаривают и путаются в прошлом и будущем. Давайте лучше…
— Лучше заткнись, — одновременно приказали ему Кори, Шиан и Луис. А Каин — перехватив меня подмышками и посадив к себе на «колени» — с ленцой захлопнул створки прямо перед красивым прямым носом нового муженька.
Снаружи раздался писк. Затем грязная ругань, обращенная ко всей драконьей родне Даветрионов до седьмого колена.
***
Фениксы выполнили обещание как раз в срок. Пока остальные готовились, я отдыхала в постели императора. Его по-своему изящные руки перебирали искрящуюся фиолетовым и синим шерсть на загривке. Метка цилиня не желала уходить. Каин злился. Еще чуть-чуть — и он начнет выщипывать ее по волоску.
Не понимаю, она и вполовину не такая яркая, как у него… Едва заметные белые полоски в форме буквы V. Чего сердиться?
Каин резко притянул за лапы к себе. Коснулся прохладным лбом моего собственного — покатого и узкого. Комната вокруг начала растворяться. И я поняла, что стою на своих двоих посреди белой мглы, без одежды и малейшего понятия, что происходит.
— Я злюсь, потому что ты постоянно связываешься с самыми ужасными самцами на свете. Ты невыносима, — на грудь легли те самые знакомые руки. Нахальные и очень настойчивые. — А кто просил лезть в пещеру к Душегубке? Скакать с машиной предтеч в спальню крольчихи? Угрожать Шиасаду? М, мышка, отвечай!
Смысл вопросов сильно противоречил тону, озвучивающему их. Уха невесомо коснулся раздвоенный язык. Заскользил по раковине, щекоча мочку и кожу вокруг… Я надула губы.
— Сам куснул — теперь терпи.
— Лучше я придушу тот сизый плод любви чахоточных единорогов, считающий, что он достоин тебя, — теперь уже мою шею (без единой метки, что удивительно) нахально покусывали острыми, как иглы, клыками. Каин все еще скрывался за собственной иллюзией, и это позволяло в полной мере погрузиться в приятые ощущения.
— Он жив, лишь пока не родился ребенок.
Ребенок. Заговор. Вэнь Ла.
Стоп. Вэнь…
Убью скотину, он же воспользовался моим положе… Ой. Каин продолжил невидимо, но крайне ощутимо оглаживать мое человеческое тело — такое, каким я его помнила. Позволять думать о других — явно не в его приоритетах.
— Я скучаю, — прошептал проклятый хриплым от страсти голосом. — Вернись.
Мы закружились в несуществующем танце. Кончики пальцев на губах, мягкое прикосновение к соскам, бедрам, складкам между них… Я могла не закрывать глаз, потому что ничего этого не существовало. Только два отдыхающих на кровати человека, и учащенное дыхание.
— Ящер, пора! Они привели ту самую целительницу!
Хрупкая иллюзия лопнула со стеклянным звоном. Мы оба подняли головы на возбужденного Харрука.
Вот же… незадача.
В малом дворце заранее расчистили место для встречи со знаменитой яхне Клио из рода диких кошек, что жила по ту сторону Пустот. Несколько оборотниц в закрытых темных одеждах и с браслетами на ногах плавно проскользнули через черный вход. Лица они скрывали.
— Прошу простить за столь странный способ привести вас ко мне, — лениво обронил Каин со своего «пьедестала» — массивного кресла, установленного на возвышении. — Моя жена больна. И я не хочу, чтобы по империи пошли слухи.
— Мы знаем. Нам многое открыто, гроза небес, — хором слаженно пропели загадочные женщины.
— Кто из вас Клио?
— Разве это важно? Силы звезд не велят раскрывать личность одаренной, она лишь тень от живого существа, ведомая волей космоса!
