95
К моменту появления Тютюнина и Окуркина в приватной столовой там уже все было готово для допроса доживающих последние минуты человеческих людей.
– Так, самое главное! Не забыть бы самое главное! – то и дело повторял майор Яндкван, лихорадочно пролистывая свой блокнот-опросник.
– А вот и наши друзья! – нарочито громко произнес Гамакван, давая возможность своим коллегам приготовиться.
– Какая радость! – воскликнул Яндкван, моментально надевая маску радушия. – Садитесь, господа! Садитесь! И, если вы не против, я хотел бы задать вам несколько вопросов.
– Мы не против, – ответил Тютюнин, выкладывая на пустые тарелки собственную закуску из карманов.
Яндкван так и остался стоять с раскрытым ртом.
– Ну-ну, какие вопросы? – подтолкнул его Окуркин, в свою очередь доставая из кармана шпроты.
Уже по дороге сюда они с Серегой успели провести два тоста и теперь чувствовали себя с каждой минутой все лучше.
Наконец приятели уселись за стол, а майор Яндкван обрел дар речи.
– Вопрос первый: знаете ли вы, как в конфеты «подушечка» засовывают повидло?
– Нет, этого мы не знаем, – решительно заявил Окуркин. – И современной науке это неизвестно. Поскольку секрет утерян.
– Но ведь «подушечки» продаются?
– Продаются, – кивнул Леха, просматривая оставшуюся треть рюмки на свет. – Продаются и производятся, только последний технолог, который знал, как работает машина и в чем ее технический принцип, еще полгода назад ушел в бессрочный запой.
– Эй, а откуда ты это знаешь? – подивился Тютюнин.
– А у меня жены брата свояка сын работает в «НИИ-Повидло». Они как раз и занимаются разгадкой секрета «подушечек».
– Хорошо, в чем вы видите главный секрет своей силы? – продолжил опрос Яндкван.
– Учение – свет, а неучение – тьма! – сразу нашелся Леха и, чокнувшись с Сергеем, допил коньяк.
– Какая ваша любимая порода собак?
– Блоходав! – поднял руку Тютюнин.
– И ризеншнапс! – дополнил его Окуркин.
– Какое, по-вашему, самое значимое высказывание?
– Темнота – друг молодежи, – сказал Серега. -
– Точно. И еще: семеро одного – никогда! – поддержал его Леха, затем демонстративно потряс пустой рюмкой. – А чего, товарищ депутат, еще горючка есть?
– Есть, – кивнул Яндкван. – В последнем желании не могу вам отказать.
– Это еще не последнее! погрозил пальцем Леха. – Это только одно из первых и… это… немаловажных!
По знаку Яндквана агенты, исполнявшие роль официантов, принесли еще две бутылки коньяка.
– Вот это по-нашему! – обрадовался Леха, и они с Тю-тюниным начали наливать по новой.
– Садись со мной, депутат! – с трудом фокусируя взгляд, потребовал Серега. – Будеш-ш-шь держать ответ перед народом. Садись и выпей.
Яндкван послушно сел рядом. Он уже получил ответы на все самые важные вопросы и теперь надеялся услышать какие-то предсмертные откровения обреченных суперменов.
Майору налили полный фужер коньяка и заставили выпить.
– Пей-до-дна! Пей-до-дна! – кричали Леха с Сергеем, запрокидывая голову Яндквана и едва ли не впихивая ему в рот весь фужер целиком.
– Уф-ф-ф!!! – выдохнул майор, не веря, что сумел это сделать.
– Молодца, собака! – хлопнул его по спине Окуркин и тут же без видимых усилий выпил свою порцию.
– Хорошо сидим, – разжевывая жестковатую салфетку, заметил Тютюнин. – Только почему-то не поем…
– А почему мы не поем, а? Депутат, а? – Окуркин снова хлопнул Яндквана по спине, да так, что у того заныли настоящие – дунтосвинтские позвонки.
«Видимо, это у них уже судороги», – решил Яндкван, с нетерпением ожидая, когда же все кончится.
– Хазбула-ат удало-о-ой! Бедна сак-ля твоя-а-а! – запел Окуркин прямо в ухо Яндквану.
Майор поморщился, и это не ускользнуло от пьяных глаз Тютюнина.
– Депутат – петь! Петь, депутат! Ты с народом или без народа, а?
Пьяный человеческий самец в упор уставился на Яндквана своими красными глазами, и впервые за свою карьеру кадровый разведчик почувствовал настоящий ужас.
– Петь, депутат! Петь! – голосил Серега.
– Петь и пить! – добавил Окуркин, наливая Яндквану очередную порцию. Вторая бутылка закончилась, Леха отбросил ее к стене и заревел, словно раненый бизон:
– Официант, добавь горючки, так тебя разэдак! Не стоять! Никому не стоять – всем двигаться!
Перепуганные агенты наперегонки бросились к угловому буфету, чтобы подать коньяк отравленному супермену. В результате Окуркин получил полдюжины бутылок.
– Ага! И корабль плывет! – довольно заключил он и моментально откупорил одну из них.
Окуркин стал доливать из нее в фужер Яндквана, но майор воспротивился, опасаясь, что упадет на пол раньше, чем погибнут от яда эти двое.
– Пожалуйста, не нужно! Мне уже хватит!
– Между первой и второй промежуток небольшой, – возразил ему Тютюнин. – Гусары пьют по полной, депутат. Или ты не настоящий депутат?
Яндквану показалось, что он на волоске от разоблачения, и кто знает, как они поступят, если поймут, что он резидент Имперской разведки.
– Ладно, я согласен, – выдавил из себя майор, чувствуя, что теряет концентрацию.
«Заметут они меня, как пить дать заметут».
96
В разгар веселья, когда официанты-агенты жались по углам, а терявший гипнотический экран майор Яндкван все чаще проявлялся в своем дунтосвинтском обличье, в приватную столовую вбежал министр Шустрый:
– Господин майор! Ой, простите… товарищ депутат, там такое… – Шустрый указал в стороны зала.
– Ш-ш-што такое? – с трудом разжав челюсти, спросил Яндкван.
– Там такой бал-концерт, что просто атас. Народ нужники штурмует!
– Ф-ф-ф каком смысле? – не понял майор.
– Вставай, депутат! Пойдем наводить порядок! – воскликнул Окуркин. – Хватай его, Серега, нужно помочь человеку… Или не человеку?
На пьяном лице Окуркина отразилось недоумение. Депутат то был так себе, а то совсем зелено-бурый, с гребнем и когтями на депутатских лапах.
– Видать, моя белая посылает мне привет, – сделал вывод Окуркин. – Надо малость притормозить.
С этими словами Леха вылил половину своего коньяка в пустой фужер, а оставшуюся половину с удовольствием выпил.
Выдохнув коньячные пары, он посмотрел на слитую половину, а потом выпил и ее тоже, справедливо рассудив, что раздельное питание – самое правильное.
Тютюнин тоже расправился со своей лошадиной дозой, и вдвоем с Лехой они подняли неустойчивого депутата со стула.
– П-постор-ронись! – требовательно крикнул Тютюнин. – Вын-нос тела!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
