Он сказал мне, что не женат.
С чего вдруг Еве и Линдси думать, что Марко был когда-то женат? Он не стал бы скрывать подобного от Кейт. Он не из тех, кто станет стыдиться или смущаться развода даже несмотря на то, что вырос в католической семье. Развод в наши времена не скрывают.
Ева прищурилась.
— Это Кейт Хадсон?
Она допила вино и ушла обратно в толпу.
Кейт опустила свой бокал слишком резко, и он лопнул от удара о стол. По крайней мере, теперь у нее есть причина уйти. Комната размыта— когда она двинулась на поиски уборщицы с веником или официанта с полотенцем, меха, свитера и ковбойские сапоги слились воедино. Крупные бирюзовые ременные бляхи, серьги, гладкие пятидесятилетние лбы и массивные бриллиантовые серьги. Внезапно все гости стали походить на Ивану Трамп и Дениса Рича, а потом Кейт поняла, что и они тут есть. Ей бы надо успокоиться, но это бесполезно. Она вышла в холл, поискала туалет, где можно спрятаться, где можно сказать зеркалу, что «со мной все будет в порядке» и внимательно осмотреть прыщик, который, она чувствует, вскочил на лбу.
Внезапно она почувствовала, как ее схватили за талию, быстро обернулась и оказалась в объятиях Марко.
— Привет, красавица, — сказал он, взяв ее лицо в ладони и приподняв к своему, так что ей пришлось стать на цыпочки. — Что случилось?
Она хотела бы сказать ему, что ей не хочется представляться его секретаршей. Ей хочется притвориться, что она тоже приглашенная гостья, что они не наемные работники какие-нибудь. Она не рассказала о Еве, хотя сказанное ею волнует ее сильнее всего.
Он сказал мне, что не женат.
Марко поднялся с ней на пару пролетов в солярий, отделанный кедром, через стеклянные стены которого открывался вид на заснеженные горные пики, подсвеченные луной, романтический вид, словно на заказ. Из ведерка со льдом он достал бутылку шампанского (как Кейт разглядела — самого дорогого, какое подают в его ресторане), выставил на столик банку икры, хлебцы, паштет «Фреше» и ложку, инкрустированную перламутром. На полу он раскинул одеяло и предложил тост «за нас».
Соленая икра, нежный паштет, шампанское и тост завершились продолжительным поцелуем, который не прервался даже во время рева, который ознаменовал двенадцатый удар часов. Кейт показалось, что она в сказке, что время остановилось.
Он взял ее лицо в ладони.
— Мы ведь любим друг друга, да? — спросил он.
— Да, — ответила она, хотя никому до того не говорила этих слов и не была уверена, что этот раз также идет в счет, так как он тоже не сказал «я тебя люблю». Его слова больше похожи на соглашение, чем на утверждение-вопрос-ответ. Все равно. Сейчас Новый год. И все возможно.
Примерно через час они вместе приняли в своем номере ванну. Он массировал ей ступни. Кейт все еще волновалась из-за разговора с Евой и решила нарушить романтическую нотку вечера, спросив Марко о том, права ли она.
— Ева известная собирательница слухов о холостяках, — ответил он. — Если и на меня в «Вэнити фэр» заведено личное дело, значит, я важная персона.
Кейт в ответ выпалила, что он получил роль ведущего шоу. Она знала, что не стоит распространять слухи, которые исходят от Зо, особенно те, что имеют отношение к папаше Миллеру, однако сейчас ей нужна была разменная монета, что-то, с помощью чего можно выбраться из угла, в который Марко ее загнал. Ей было необходимо, чтобы он почувствовал, что нуждается в ней.
Сработало. Он выскочил из ванной и притащил из мини-бара очередную бутылку шампанского, дабы отсалютовать новому начинанию, отсалютовать их любви.
— Я стану знаменитым! — сказал Марко, чокаясь с Кейт.
Впервые со дня их знакомства он спокойно проспал всю ночь напролет. Однако один раз он разбудил-таки Кейт тем, что разговаривал во сне. Сначала она даже не разобрала, что он говорил.
— Меня! — кричал он.
— Что? — попыталась она разбудить его.
Вдруг, приподнявшись, он прокричал:
— Спаси меня от меня самого!
Это было сказано чисто и ясно, словно он не спал. Каждое из произнесенных слов словно повисло в воздухе, оставило огненный след.
Она попыталась разбудить его, успокоить, пообещать, что она все сделает, чтобы помочь ему, однако он уже храпел вовсю. «Он что, действительно сказал то, что я услышала?» Она никак не могла заснуть. Поднялась, налила стакан воды и встала у окна, раздвинув занавески. За окном по небу растекалось предрассветное серебро — самое тихое время суток. Она прижала ладонь к холодному стеклу, оставила след. Темные пики гор казались ближе, сияли белым в первых лучах солнца.
Так как Блейк ходил на вечеринки почти каждый день, новогодняя ночь стала для него приятным поводом, чтобы остаться дома. Почти каждый год он проводил этот день в отцовском доме в Саутгемптоне. По городу гуляют ледяные океанские ветры, сметают с пути последние воспоминания о липких летних пробках, о драках за последнюю газету в киоске, о похмельных отпускниках, поедающих свежие лепешки-пани- ни в кафе «Святой Амброзий». Зимой Блейк редко встречался со своими бывшими девушками, стремящимися выбраться из перенаселенного многоквартирного дома, или с агентами, умолявшими его прийти на какую-нибудь бессмысленную вечеринку, где вместо нормального туалета стоит био-горшок.
В Хэмптоне ничего на Новый год не происходит, и это Блейку очень подходит. Бетани удачно помирилась с ним, чтобы не скучать на праздники, и теперь не перестает жаловаться, что они не поехали на Сен-Барте, или в Аспен, или куда-нибудь еще, где она могла бы хвастаться тем, что обручена с человеком, который может себе позволить свозить ее на подобные курорты — если, конечно, захочет. Отец обычно устраивал большой праздничный обед, однако в этом году, так как теперь он персона нон грата, телефон молчал. Меж тем казалось, такое положение дел ни капли не беспокоит Стивена. Линдси считала себя слишком толстой, чтобы предстать перед светскими фотокамерами, так что тоже не возражала остаться дома. Блейк рад был приехать, так как это совершенно точно последний Новый год без младенца, появление на свет которого очень скоро все изменит.
Посмотрев по телевизору, как в Нью-Йорке опустился новогодний шар, они все довольно скоро отправились спать. Утром Блейк проснулся спозаранку и, сев в старый «рейнджровер», съездил в город, чтобы узнать, не случилось ли в мире чего интересненького. Может, какой-нибудь мелкий писака сорвал-таки большой куш, пока все акулы пера веселились. Никто не хочет оказаться вовлеченным в скандал в праздники, когда идет издательская борьба за каждую новость, а такие люди, как Тим, получают колонки в свои руки.
