— Когда Нине было восемь лет, мои родители попали в автомобильную катастрофу. Отец погиб, а мать была тяжело ранена. Она так полностью и не оправилась и не могла заботиться о ребенке. Я только что закончил колледж и вернулся домой помогать матери и Нине. Именно тогда мы и сблизились с ней. Думаю, я был для Нины не столько старшим братом, сколько отцом. Я жил дома, работал на нескольких работах, чтобы прокормить мать, Нину, а затем поступил в полицейскую академию. Потом Нина тоже закончила колледж и начала работать в рекламе, но мы всегда были близки и вместе заботились о матери…
Он сквозь слезы посмотрел на Эбби, а потом на конверт в ее руке.
— Кому посвящено ваше стихотворение?
— У меня была дочь, но ее похитили. Через час после рождения.
И тут до него дошло.
— Так вот почему вы интересовались подпольной торговлей детьми!
— Откуда вы это знаете?
— Благодаря Нине. Эбби, у вас есть ее досье. Оно лежало на вашем письменном столе. Я не открывал его, но видел, что там внутри несколько листов бумаги и что-то похожее на фотографию. Когда в воскресенье вечером вы вышли из комнаты за пропуском, я увидел папки, лежавшие на вашем столе. Нина пыталась найти свою родную мать. В ходе расследования она узнала имена и других усыновленных детей. Эти три женщины, Офелия, Сисси и Коко… У Нины были их имена. Вот поэтому я и приехал сюда. Я хотел выяснить у них что-нибудь. Я видел на столе их папки. И там же лежала папка Нины.
— У меня есть досье на Нину?
— Я думал, вы знаете. И поэтому считал, что вы лжете мне.
— Джек, мой частный сыщик изучил много ниточек, а потом сузил поиск до трех человек. Но я попросила его прислать мне все досье, которые он собрал. Эти люди не имеют ко мне отношения, но я хотела отправить эти сведения в одну некоммерческую организацию, которая пытается соединить похищенных детей с их настоящими родителями. Джек, я не смотрела другие папки. Мне и в голову не приходило, что в одной из них досье на вашу сестру.
Джек провел руками по лицу, посмотрел на Эбби, и она увидела в его глазах искреннее раскаяние.
— Мне очень жаль, — сказал он. — Я не должен был обвинять вас во лжи.
Эбби хотелось обнять его, прижать к груди и утешить, но Джек был так опечален, что она просто положила ладонь на его руку и сказала:
— Джек, напишите Нине такое же письмо, какое я написала своей дочери.
Их пальцы переплелись, и Эбби ощутила мозоли от многолетнего общения с луком и стрелами. Внутри тут же вспыхнуло желание.
Джек привлек ее к себе и крепко поцеловал в губы. Эбби охватило пламя. Да! Но когда его объятия стали крепче, она тут же подумала: «Нет!» — и отстранилась.
— Джек, я должна вам рассказать еще кое-что. То, о чем не знает никто на свете.
Эбби говорила быстро, боясь, что ей не хватит мужества, а Джек внимательно слушал рассказ о ее прошлом. Закончила она его следующими словами:
— Моя девочка родилась в тюрьме, и ее у меня забрали. Мне сказали, что она родилась мертвой, но позже я узнала, что начальница тюрьмы продавала детей подпольным торговцам. С тех пор я не переставала искать моего ребенка. — Рассказать остальное — побег из тюрьмы, объявление награды за ее голову — в данный момент она не могла. Джек был полицейским, и его долг заключался в том, чтобы арестовать ее. Может быть, потом, когда все кончится…
— Сначала круг поисков сузился до трех человек. Теперь остался один. Офелия Каплан.
Джек широко раскрыл глаза.
— Женщина, которая сегодня потерялась в пустыне?
— Я верю, что она моя дочь. Сама она этого еще не знает. У нас не было возможности поговорить.
Джек застонал. Ему хотелось поцеловать ее еще раз, лечь с ней в постель, заставить забыть боль и позволить утешить его самого. Но сила собственных чувств пугала его.
Ночной воздух разорвала молния, когда он с жаром сказал:
— Не отпускайте ее, Эбби. Я отдал бы все на свете, чтобы вернуть Нину. Не теряйте свою дочь. Идите к ней. Прямо сейчас. Расскажите ей правду!
— Не могу, Джек. Это было бы несправедливо по отношению к Офелии. Она — личность и имеет право на собственную жизнь. Ее счастье важнее моих потребностей и желаний.
И тут до Джека впервые дошло, что Нина тоже была личностью, что она имела право на выбор и что в один прекрасный день отцу — или старшему брату, заменившему отца — приходится позволить ребенку идти своим путем.
— Нина знала, что такое расследование — вещь опасная. Я умолял ее соблюдать осторожность. Но она меня не послушала.
— Джек, вы должны простить не только себя, но и Нину.
И тут Джек понял, что у них общего: он потерял сестру, она потеряла дочь. Два страдающих человека, винивших себя в том, что случилось с их любимыми.
— Эбби, я прибыл сюда не только для того, чтобы найти убийцу Нины, но и для того, чтобы узнать, кем были ее настоящие родители. Это мой долг перед ней.
— Я помогу вам всем, чем смогу. Я собрала тонны сведений, и они к вашим услугам.
— Вы поразительная женщина, — сказал он и протянул руку к ее волосам.
— Это надежда, — ответила она, испытывая жгучее желание поцеловать его, мечтая оказаться в крепких объятиях Джека и дать волю своему телу. — Цветок всегда тянется к солнцу. Куда его ни поставь, он непременно найдет, солнце. А люди тянутся к надежде. В любых обстоятельствах мы всегда тянемся к ней.
И Джек понял, что она права. Он потерял надежду. Но, может быть, сейчас найдет ее опять.
Он привлек Эбби к себе и снова поцеловал, на этот раз нежно, притронулся к ее шее, плечам, поразился тому, что эта женщина вошла в его жизнь, и почувствовал, что тепло проникает в его кожу, мышцы и доходит до сердца. А Эбби, готовая заплакать от радости, прислонилась к нему и ощутила, что в ее сердце вошла любовь — впервые за тридцать с лишним лет.
Когда зазвонил телефон, оба вздрогнули. Медсестра сообщала, что Офелия пришла в себя и может поговорить с Эбби.
— Иди к ней, — сказал Джек. Он не хотел отпускать Эбби, но понимал, что ей нужно вернуться. — Удачи тебе.
Эбби помедлила у дверей:
— Напиши письмо Нине. Представь себе, что она сможет это прочитать. Джек, расскажи ей все, что у тебя на душе, и ты начнешь выздоравливать.
Когда она вышла, Бернс встал, подошел к письменному столу, достал бумагу, ручку, придвинул стул, сел и начал писать…
43
Эбби прижала тыльную сторону ладони к губам, на которых еще горел поцелуй Джека.
Она еще никогда не испытывала такого чувства полноты жизни. Когда много лет назад Эбби поклялась не влюбляться, то думала, что сдержать эту клятву ничего не стоит. Даже с Сэмом Страйкером, к которому она со временем привязалась, она не чувствовала себя такой полной сил и живущей в ладу с миром.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
