Ванесса ответила на его поцелуй и крепко обняла. Она была одинока тридцать три года. У нее не было никого, кроме Эбби. Однажды она ездила в Техас, но узнала, что ее мать умерла, а все сестры вышли замуж и уехали в другие города. От прежней Мерси не осталось и следа. Эта глава ее жизни закончилась; оглядываться было не на что.
Но сейчас, после поцелуя Зеба, в ее крови вспыхнул огонь, и она поняла, что начинается новая глава.
— О боже, — пробормотал он, глядя на Ванессу во все глаза. — О боже…
— Зеб, ты уверен, что это дело рук тайной полиции?
— Что ты имеешь в виду?
— Ты сказал, что твоя жена погибла в автокатастрофе.
— Они ее подстроили.
— Откуда ты знаешь?
Зеб заморгал, открыл рот, потом закрыл его и впервые в жизни подумал, что истинный виновник аварии ему неизвестен.
— Может быть, это простое совпадение, — мягко сказала мудрая Ванесса. — Иногда мы думаем, что вселенная вращается вокруг нас, что весь мир говорит только о нас и интересуется всем, что мы думаем и делаем. Но в действительности миру на нас наплевать; он озабочен только самим собой. Иногда, — серьезно добавила она, — автокатастрофа — это действительно просто автокатастрофа.
Зеб ощутил неимоверное облегчение. Мысль о том, что смерть Мириам произошла не из-за него, ослабила чувство вины, которое мучило его долгие годы. Полностью это чувство не исчезло, но он почувствовал, как оно проходит.
Ветер усилился так, что не спасала даже стена. Они взялись за руки и побежали к Зебу, жившему в небольшом двухкомнатном коттедже за административным корпусом.
Ванесса оказалась у Зеба впервые и теперь с удивлением осматривала комнату. Она ожидала увидеть здесь маски, барабаны и охотничьи трофеи из Восточной Африки. Но одну стену комнаты занимали полки с приключенческими и научно-фантастическими романами в бумажных обложках, на другой висели фотографии знаменитых бейсболистов, афиши с автографами, перчатка кетчера в рамке, а под лампой лежал на подставке бейсбольный мяч с одной-единственной подписью.
— Знаешь, что это за мяч? — с гордостью спросил Зеб. — На нем расписался знаменитый Сэнди Коуфакс, чемпион мира 1959 и 1963 года, он был трижды признан лучшим игроком лиги. Жемчужина моей коллекции. — Он заглянул ей в глаза. — Но я без сожаления отдам ее за ночь с тобой.
Они поцеловались снова, теперь нежнее. На смену буйному ветру пришел полумрак, из проигрывателя полилась негромкая музыка. Они целовались, изучая тела друг друга, наслаждаясь контрастом белого и черного, твердого и мягкого; их противоположность была такой эротичной, что они не сумели добраться до спальни.
Зеб зарылся лицом в ее щедрые коричневые груди и почувствовал, что боль в сердце начинает рассасываться. Эта женщина была не Мириам и не Африкой, а самой собой, Ванессой — решительной, но полной любви и сострадания. А когда Ванесса открылась ему, она открылась и Африке. Его губы, целовавшие тело Ванессы, превращали ее в нового человека. Он бормотал ласковые слова на суахили. Она закрыла глаза и представила себе, что они занимаются любовью на горе Килиманджаро.
— Я хотел сделать это с того самого вечера, когда мы познакомились, — сказал Зеб позже, когда они лежали в объятиях друг друга.
— Зачем же было так долго ждать? Эх ты, глупый белый мужчина.
— А ты — прекрасная черная женщина. — Зеб заглянул в раскосые миндалевидные экзотические глаза и изумился этому необыкновенному созданию, которое отвело его от края пропасти и заставило снова почувствовать себя мужчиной.
И тут ему представилась картина: саванна цвета львиной шкуры, раскинувшаяся под экваториальным солнцем, колючие деревья, безбрежные пастбища, заснеженная вершина Килиманджаро вдали, а рядом — невероятная женщина, которая привела его домой.
42
Ванесса и Зеб заботились о птицах, курортники искали спасения от ветра, служащие накрывали бассейны, закрепляли мебель и закрывали бары под открытым небом, а Эбби быстро шла к коттеджу «Сьерра-Невада».
Она не хотела оставлять Офелию, но Офелия страдала от изнеможения, обезвоживания и боли в ноге. Медсестра пообещала позвонить Эбби, как только Офелия придет в себя.
Поэтому Эбби решила на прощанье повидаться с Джеком. Сегодняшний вечер был ее последним шансом. После угрожающей записки «ты следующая» она решила ускорить свой отъезд из «Рощи». Кто-то знал правду о ней. Эбби хотелось воссоединиться с дочерью до того, как все обнаружится. С минуты на минуту могут прибыть федералы с ордером на арест и наручниками. Завтра в это время она будет за тысячи миль отсюда.
* * *
Джек осторожно разобрал лук, отделил держатель и, положив его в пластиковый мешок для вещественных доказательств, запечатал. Он улетал из «Рощи» первым утренним рейсом.
Бернс думал об Эбби. Странно, что она оказалась такой. Эбби Тайлер уважала право своих гостей на уединение, не осуждала за их странные требования, не сплетничала, ни о ком не говорила гадостей. Не заискивала перед богатыми и знаменитыми. Выращивала деревья и цветы, пользуясь водой из артезианских скважин. Казалось, сама пустыня дала ей разрешение устроить здесь оазис; казалось, она заключила договор с самой Землей.
И она была полна тепла. Джек мало знал об Эбби Тайлер, но чувствовал ее внутренний огонь. Так знойное полдневное солнце клонится к закату, но продолжает сиять и греть. Его влекло это тепло. Оно могло согреть всю его жизнь.
Но она что-то скрывала. И лгала.
Оставшиеся части лука, стрелы, колчан и мишени уже лежали в футлярах. Он начал обходить коттедж и собирать свои вещи. Фотография Нины стояла на каминной полке, прикрепленная к брошюре о винодельне. Их связала судьба. Брошюра лежала в кармане Джека в ночь смерти Нины. На следующий день он должен был встретиться с владельцем виноградника. Но эта встреча так и не состоялась.
Джек посмотрел на продуваемый ветром сад. Он надеялся найти убийцу Нины и после этого начать новую жизнь. Это ему не удалось. Винодельня продолжала оставаться туманной мечтой, которой так и не суждено сбыться. Сможет ли он когда-нибудь вернуться к жизни? Вряд ли.
Когда раздался стук в дверь, Джек решил, что ветер принес к его порогу сломанную ветку. Но стук повторился.
— Мисс Тайлер!
— Надеюсь, я не слишком поздно?
Бернс уставился на нее во все глаза. Можно было ожидать, что она оденется по погоде. Но на Эбби была блузка солнечного цвета, заправленная в красно-оранжевые слаксы; казалось, она принесла с собой рассвет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
